— Тебе надо съездить в Голую Пристань, — сказла по дороге из театра.

— Зачем? — удивился Круглов.

— Пора тебе жениться! Лучшей невесты, чем Валентина Татарцева тебе не найти.

— Ошалела совсем?! — взревел Круглов. — Я на нее с голодухи лагерной полез! Мне плевать было кто да какая, а бы баба, а бы дырка между ног! Я тебя люблю! Я на тебе хочу жениться.

— И люби на здоровье, — горько улыбнулась Лера. — И женишься обязательно. Только позже. Сейчас ты должен стать мужем Татарцевой.

— Зачем? — поник Круглов.

— Брак с Татарцевой придаст тебе вес, заставит Полищуков отнестись к тебе иначе. И не спорь. Думаешь, мне хочется отдавать тебя какой-то грымзе? — Лера прижалась щекой к плечу Круглова, жалобно шмыгнула носом.

— Говори толком, что ты уже придумала.

— В другой раз.

На следующее утро, отправив Леру на работу, Круглов стал собираться на встречу с Крулем. Разговор предстоял не легкий. Но волнения не было. Круглов ощущал себя на удивлениеспокойным и собранным. Благодаря этому ощущению даже удалось найти нужный тон в разговоре с молодым Полищуком.

— Я не очень представляю, как мы будем вдвоем беседовать с Андреем. Может быть вы сядете где-то в сторонке и будете наблюдать? — спросил он, выделяя голосом «я».

— Хорошее решение, — согласился Глеб. — А для полноты картины вы включите в кармане диктофон.

На том и порешили.

Андрей почти не изменился с прошлого года. Тот же средний рост, та же неубедительная фигура, то же невыразительное лицо. Разве что взгляд потвердел.

— За что вы так сурово с Осиным? — Вместо приветствия спросил Круль.

— Я лишь исполнитель, — признался Валерий Иванович. — Приказали — сделал. И о заказчике и причинах знаю мало. Так что, к сожалению, ответить на ваш вопрос не могу. Впрочем, речь пойдет не об Осине. А о вас, Андрей. Если вы помните, в анналах истории сохранилось некое видео. Не желаете его приобрести?

— Зачем оно мне? — удивился Андрей. — Я же выполнил ваше требование.

— Что было, то быльем поросло. У меня, вернее, опять-таки, у человека меня пославшего, появились новые условия…

— Что вы хотте? — простонал Круль.

— Денег, — просто сказал Круглов. — десять тысяч долларов — ежемесячно в течении года. Если внести всю сумму сразу выйдет дешевле. Всего сотка.

— Это огромные деньги, — на лице Андрея разлилось отчаяние. — Лучше в тюрьму!

— В тюрьме, батенька, плохо. Там отвратительно кормят, гадко убирают и содержат, простите за грубость, всякий сброд. Приличному человеку в тюрьме не место, тем более с вашей статьей.

— Моей статьей?! — взвыл Андрей.

— Да. Уголовники не жалуют растлителей малолетних, у них самих дочери на воле. Они, опять простите, растлителей насилуют, суют им в попки свои толстые пипки и делают больно, очень больно. Хотя, конечно, терпеть можно. Сам я не пробовал, утверждать не берусь, но знал человечка, который не только привык, но и втянулся, во вкус вошел, ориентацию сменил.

— Какая гадость, — поморщился Круль. — Какое скотство.

— Природу не переделаешь. Мужчине требуется сексуальная разрядка. В отсутствии женщин, сильные пользуют слабых. Во все дырки.

Синяк под глазом и напухшая нижняя губа придавали Круглову убедительный зловещий вид.