– А если бы ты уже сидела в первом ряду?

– Я бы сразу встала и ушла. А что бы сделали вы?

– Я бы кинул подушку на сцену и устроил там настоящий бардак! Эй вы! Доставьте меня в участок Накамура!

* * *

Невозможно представить, чтобы кто-то, кроме адвоката и членов семьи, мог встретиться с подозреваемым, который явился с повинной. Однако Гэнтаро под предлогом того, что он «работодатель подозреваемого», а «работодатель по сути как родитель», добивается встречи с молодым человеком по имени Чан Бахун.

– Я Кодзуки Гэнтаро. Мы с тобой раньше не встречались, но знаешь ли ты, что я глава компании, которая строит небоскреб?

В обычных обстоятельствах смуглое лицо Чана может выглядеть уверенно, но сейчас оно напоминает увядший цветок. Грубость Гэнтаро остается неизменной, но, несмотря на это, в его отношении к Чану проскальзывает некоторая сдержанность.

– Я знать. Президент Кодзуки, ваш фамилия есть в название компания.

– Говоришь полицейским, что ошибся во время управления краном, а сам ведь отозвался на перекличке перед началом работы, не так ли? Наш Канэхира, который командует на месте, оставил запись.

– Откликаться друг.

– Хм, значит, друг заменил тебя. И кто же это?

– Не мочь сказать, не мочь навлечь неприятности…

– Ты говоришь, что ошибся при управлении краном, но у тебя ведь даже нет лицензии, верно? Почему ты вообще решил залезть туда? Причем сделал это до начала рабочей смены, попросил друга прикрыть тебя на перекличке. А?

– Нет время на получение лицензия… Но я хотеть как можно быстро научиться управлять кран.

– Ну да, крановщику ведь положен дополнительный заработок за смену… Ты хотя бы читал учебник, раз так хочешь управлять краном?

– Нет.

– Без подготовки, без учебника, сел за руль крана, с легкостью поднял балку… Если уж хочешь соврать, то придумай что-нибудь получше, а не неси эту чушь!

Терпение Гэнтаро окончательно лопается, и он разражается гневом:

– Слушаю тебя с самого начала, а одно с другим не сходится! Довольно!

Даже не будучи носителем языка, Чан, похоже, понимает, что Гэнтаро злится, и, слегка приоткрыв рот, застывает в растерянности.

– Кто тебя заставил? Тебе пообещали щедрую плату, если сознаешься? Запомни: то, что ты сделал, нарушает закон о безопасности труда! Ты это понимаешь? Из-за тебя погиб человек!

– Это простой ошибка, для расследование достаточный…

– Да ладно! Нарушение шестьдесят второй части шестьдесят первой статьи – это штраф до полумиллиона иен, но если погиб человек, это уже непредумышленное убийство по неосторожности! И тут все куда серьезнее!

Гэнтаро, оказывается, знает и трудовое законодательство, но это неудивительно для человека, часто бывающего в гуще событий. Сидзука снова немного меняет мнение о нем.

– Человеческая жизнь, конечно, где-то дешевле, где-то дороже в зависимости от страны и региона, но везде ее уважают. Можно наказать человека так, что ему придется потратить часть жизни на расплату. Тебе этого хочется? Впереди у тебя еще немало радостей и счастливых моментов, а вместо этого тебе придется гнить в тюрьме, угадывая настроение тамошних отморозков. Ты отказываешься от части жизни ради чего? Что тебе пообещали?

Чан, которого жестко отчитывают, опускает взгляд, избегая встретиться глазами с Гэнтаро.

– Надо деньги…

– А? Что?

– Семья во Вьетнам. Вернуться – не смочь содержать, а остаться здесь, даже если тюрьма, я получить много деньги.

– И это твоя цена за чужую жизнь? Получается, жизнь твоего соотечественника ничего не стоит?

Чан сжимает губы в тонкую линию, его глаза наполняются слезами, но он больше не произносит ни слова.