|
. Пепе!.. Пепе Роденкур! Стучу, колочу… Что-то не торопятся… Опять стучу… Слышу – за дверью голос, но не от-воряют… Ну, наконец!.. Она!.. В рот набились волосы, отплевывается, пыхтит, вся перемазана губной помадой… Из самой гущи сражения!.. Оправляет на себе юбку, халат… подтыкает бол-тающиеся клочья… Очаровательная картина, нечего сказать! – Мадам, – начинаю я, – мадам, супруг шлет вам свои наилучшие пожелания… – Ах, так вы от этого негодника? Быстро, адрес! Где он скрывается?.. Вмиг очухалась! – Никак невозможно, мадам!.. Разражается буря: – Ну, разумеется! Разумеется! Он хочет, чтобы я умерла от горя! Слезы ручьем, душераздирающие рыдания. Она корчится от мук у дверей. А я-то пришел миротворцем!.. – Умоляю вас, мадам, не гневайтесь! Поймите, это должно остаться в тайне! Господи, что я несу! Слезы хлынули пуще прежнего. – Он смерти моей желает!.. Мне все ясно!.. Хочет совсем сжить меня со свету!.. Знаю я этого разбойника! Спасу нет, как от нее разит перегаром, не продохнуть! И тут слышу «пеп!.. пеп!.. пеп!..» Кто-то меня окликает. Мужской голос в глубине кварти-ры… Самого мужчину не видно… Она притворяется, будто ничего не слышит… Пьяный голос… Вот снова «пеп!.. пеп!..» Позвольте, позвольте!.. «Пеп!.. Пеп!..» Что-то очень знакомое… Надо бы взглянуть на этого хмыря… – Кто это у вас?.. – Так, дружок один!.. Но между тем рыдать не перестает. – Зовут-то как твоего дружка? – Нельсон… – Нельсон?.. Какой Нельсон? – спрашиваю. – Не тот ли, что малюет? Нельсон Трафальгар-ский? Вижу, очень ей не хочется отвечать, только меня разбирает любопытство, хочу допытаться… Повторяю вопрос… Она заступает мне дорогу, встает в дверях… Пытаюсь пройти. Она притворяет дверь, оставляет только щелку… Струхнула… Так, я остаюсь… Стоим друг против друга… Вижу, курочка что-то замышляет… Уж мне ли не знать этого самого Нельсона? Рисовальщика, мазилу уличного?.. Прямо у ступеней Национальной галереи… Премерзкий субчик, доложу я вам! Изуродовал его бог, как черепаху… Колченогий от рождения, злобный доносчик и пакостник. В Лестере от него старались держаться дальше… Одна нога у него была короче, а попробуй за ним поспеть!.. Топтался бочком по асфальту вокруг своих набросков… юлой вертелся, как заводной… Толковал пентюхам деревенским о пирамидах, Ниагаре, всяких мировых достопримечательностях… Обхаживал, стало быть, клиентов… тут тебе и Эйфелева башня, и Кремль, и Хрустальный Палаццо, а еще – шестимачтовик с квадратными парусами, водопад на Темзе в Эпсоме… тут же и сценка древнеримской оргии с участием восемнадцати женщин в пеплумах… В общем, понимаете! По всему Лондону промышлял своей пачкотней, в поездах между Чаринг-Кросс и Челси, но любимым его местом были плиты Трафальгарской площади, прямо у подножия памятника. Там он чаще всего и устраивался… Между голубями и бассейном… Потому, кстати, и получил Прозвище Нельсон… Я этого жучилу сразу невзлюбил. Говорил, что, де, инвалид войны. Брехня!.. Написал на своей картонке «Бывший военнослужащий». Враки!.. Просто родился калекой, и ничего больше… Бесило это меня: у меня-то в самом деле были заслуги, и немалые!.. Он не скрывал, что положение художника, уличного пачкуна давало ему кое-какие другие возможности поживиться… Нередко, выйдя из музея, дамы немного задерживаются, чтобы подышать… полюбоваться дивной перспективой… а вещички оставляют на скамье… Легкомысленные создания, особенно барышни!.. Нельсон времени даром не терял. |
