|
. Отваливай! Побольше враков! Крыша поехала! Стоял грохот. Похоже, сокрушалось все подряд… Надо полагать, Состен с полковником остервенело лупили по своим противогазам, чтобы могучими ударами довершить их регулиров-ку… Треск и грохот такие стояли, что звенело в ушах. Просто жуткое громыхание… Все-таки пугали они меня… Наскоро переодевшись, я сбежал по лестнице в гостиную. Малышка была там, рядом с пианино… Моя дорогая, моя обожаемая, еще более прелестная, чем накануне. Как она прекрасна!.. Как я люблю ее!.. Сразу все вылетело из головы, уже не слышу грохота, одну ее вижу, слышу одни ее красивые слова: «Good morning, mister!»… Ах, я снова вижу ее!.. Короткое желтое платьице из ткани «liberty»… коротенькое… ее ноги, ляжки… тонкое насмешливое личико… глаза… и те же прыжочки, все ускользает, не постоит на месте. Ах, маленькая плутовка! Гляжу на нее, дышу… и уже не дышу, горло перехватывает… Слишком много сразу! И вот снова любовь через край!.. Я уже – не я… Таю. Нет, воскресаю! Просто померещилось… О, золотое сияние ее волос! Праздник! Светловолосый праздник мой!.. Ее светлые кудри… Белокурая радость моя! Светловолосый идеал! Белокурая резвунья, белокурая фея! Белокурое вожделение мое!.. Ах, как я люблю ее!.. Что это со мной? Стою столбом перед ней… Я?.. Да, я! Как же я счастлив подле нее! Околдован… стараюсь держаться, опираясь о пиа-нино… Хочу поцеловать ее, потрогать ее ляжки… В единый миг исчез весь мир, остались одни ее чудные глаза, ее смех… А она смеется надо мной, над моей бестолковостью!.. И я, воин, краснею от стыда, готов провалиться… Сейчас залаю от восторга, от моего белокурого счастья… Золотые ее волосы, небесная синева ее дивных глаз… Вновь меня захлестнуло… Ее усмешка! Заботы, раны, унылые мысли – все забывается, отлетает прочь, обращается в прах перед чудом ее волос!.. Все потускнело и исчезло вдруг… Переливы золотистых отсветов… Не помню себя от восхищения, от неизъяснимого блаженства… А, будь что будет! Кружусь вокруг нее, совсем не чувствую веса – пушинка! Невесомо порхаю вокруг моего кумира… Какое счастье! Плюх – шлепаюсь на пол у ее ног, как ошалевший от счастья пес… Всю бы ее облизал… Лижу… Снова вскакиваю, затеваю беготню, повизгиваю, покусываю ей пальцы, ее излучающие свет пальцы, рычу: «р-р-р!», всхрапываю… А она знай смеется! Такая потеха!.. Я просто с ума схожу – бегаю, прыгаю, подскакиваю, отскакиваю, ношусь среди мебели, ковров… Совсем одурел от любви!.. Налетаю с разбега на громадное креслище, меня подкинуло, я повис в воздухе, обернувшись на мгновение птицей, и рухнул, сверзился всей тяжестью… ба-ба-бах! Все обваливается с жутким треском! Мой ангел покатывается, держится за живот. Я до того уморителен, что она того и гляди напустит себе в штанишки… Мне виден ее задок, обтянутый трусиками – напружился, подрагивает… Она хохочет… Ну и пусть, я обожаю ее!.. Смех ее звенит металлом – как она жестока… Все равно люблю ее, в десять раз сильнее!.. Я лежу на полу, снизу мне видны ее ляжки до самого верха, задок… Так заныло колено, что во мне шевельнулась обида – смеется, бессердечная, все-то ей смешно! Безжалостная! Смейся, смейся, сучонка!.. Вот съем твои ляжки… так и подмывает… Ползаю у ее ног, целую мягкие ее обувки, кончики их, потом носки, потом ноги, тугую розовато-коричневую плоть… Ее мышцы тоже смеются, подрагивают – бархатисто-гладкая жизнь… Смейся же, смейся, малышка, божество мое! Я буду есть тебя сырьем, вот увидишь! В ее смехе бьет источник острого наслаждения… Меня заливает, захлестывает… Я окончательно превратился в пса… Ах, как я ее обожаю!.. Она гладит меня по голове. |
