|
При переходе улиц из него возникают болотные огоньки… Из тряпья его, изо всех мест… В пути вещь удобная… – «Туит-Туит-клуб!» – дребезжит он. Туда, надо думать, и ведет нас… Ночной клуб, какое-то сомнительное заведение… Начнутся всякие излишества, безудержный загул… С самого начала было ясно! Кутеж престолонаследных князей! Он верещит как нанятый: «Yap! Yap! «Туит-клуб!» Чтобы мы ликовали в предвкушении, чтобы голова кругом пошла… Ну, нет! Не уйдет от меня эта вонючка!.. Что-то варится в его котелке, дружком он просто прикидывается… Ему нужно, чтобы девчонка принадлежала ему одному… Новая вампирская хитрость… На какое-то дельце меня заманивает… Какая-то подлая преступная затея… Что-то особенное собирается отмочить. Ох, чую, какая-то жуткая месть! Только я начеку! Черта лысого он получит, вот что!.. А сам все думаю, думаю… О моем мешке со скобяной всячиной-перевсячиной… Когда он бултыхался у меня на спине, мне сопутствовала удача. Нельзя было бросать его! Глупость я сморозил!.. Тем временем наш пройдоха-заводила все покрикивал, резво поспешая: «Night-club, children! Night-club!» На ходу кружит, приплясывая, вкруг меня… Сущий мальчишка в нашей троице. Темно – хоть глаз выколи… Без конца воздушные тревоги. Каждую ночь, вот уже целый месяц. Должна ведь когда-то кончиться война… Такие мысли вертятся в моей голове. Скажу, справедливости ради, что не будь его болотных огоньков, ну и запаха, нельзя было бы и шагу ступить… Любопытно, что думают прохожие. Наверное, что затеяли какую-то игру, спичечками чиркают. У Нельсона был свой прием: он собирал и вел людей голосом. Всяк чародей устроен на свой особый лад… А этим все мало: так расшалились, так разыгрались, что и меня хотят заставить скакать вместе с ними… Эдаким резвым козликом! Ну, на что это похоже? Толкать людей! Нет настроения, игрунчик… Кончаем, хватит! А наша парочка водит хоровод!.. Как же я мог забыть барахлишко? Долг для меня превыше всего… – Come on, children! Давайте, детки! Не терпится ему… Хотя меня уже трудно чем-то удивить, этот выбравшийся из могилы пропойца перегибает палку. Так мне кажется, как погляжу на него… О, защелкал костяшками пальцев… Ни дать ни взять – кастаньеты. Прямо номер Кармен…. Надо признать, лихо щелкает, точно град стучит. Что говорить, артист! В сущности, во всем силен… Одно плохо – не первой свежести… А то можно было бы и посмеяться, едри его… Но все-таки лучше было бы ему оказаться где-нибудь в другом месте… О, раскомандовался! Едва, мол, плетемся… – Come on, дети отчизны! Надо поторапливаться… Он зажигает огни через каждые десять шагов… или около того… При каждом резком движении – волна зловония… Стучит, бренчит. Услада! Одного его и слышно на улице… Больше всего шума от его хрустящих суставов… Да еще, вдобавок, блеянье, о чем-то разглагольствует… Идешь и слушаешь– жуткое дело!.. Вроде как встряхивают старую корзину со всякой рухлядью… У меня тоже громыхало, когда таскал свою торбу… Какого черта я бросил ее? Везло мне с ней… А, без нее легче, хрен с ней!.. – Гнилье несусветное! – отношусь я к нему. Тяжкая, сырая, гробовая вонь… Он виноват… Он нас оплел… Умеет заманить, спору нет… В «Туит-Туит»! Да поживее! Что тут добавить? Сопротивление разное… А он треплется без остановки, только его фистулу и слыхать. «Недра Земли!» – толкует он этой паршивке. Сулит ей чудеса: «Заколдованные пещеры!»… Подавайте и мне увеселения! Я тоже буду участвовать! Во всех! Тороплюсь, нажимаю… А он еще наддает, хочет оторваться… Да смердит, все воняет и воняет… Давай-давай! Не стошнит!. |
