|
Туитники горланят, голосят, кишат на танцевальной площадке… Сомнений нет, какой-то большой у них праздник… А вот и наш костячок возник, отразился в зеркалах. Откалывает коленца, соперничает с негром… Не может снести, чтобы его затмили. – Эй-эй, толстопузый! Светляков на нем не видать из-за яркого света. Видно голову, обноски болтаются на нем, сплошные лохмотья… А голова у него – не голова, а просто голая костяшка… Те, верно, думают, что это маска, чудаческая выходка… Да и не до него им. Трутся друг о друга – румба-пупотер до красного каления… Подвал улюлюкает, гогочет. Куча удовольствия!.. Хрюкают, подвывают от упоения… Уж очень они заняты. Верно, даже не чувствуют зловония, идущего от него смрада – благовоние заглушает в подвале все другие запахи… Буйство вербены… Так шибает в голову, что можно одуреть. Во всяком случае, гадость не пробивается… Теперь хорошо вижу танцующих. Огромный котел веселья… Дрыгаются, привскакивают, вскрикивают… Теперь совсем ясно вижу. Бум-бум! Жахают по большому барабану так, что он подскакивает всей тяжестью своей… Вокруг радостно забурлило. При каждом новом ударе они подпрыгивают на добрый метр. Подземелье кишит черно-белым… Сатиновые платья в блестках… Тряска, вой, клокотание… Откаблучивают втроем, вдесятером, вдвадцатером, втысячером… И-йех! Визги… Барабанище выворачивает их наизнанку, тромбон безумствует, воет, хрипит… И пошло: «Туит-туит!»… Распевают хором, глотку дерут… А уж Сороконожка разошелся – никто не мешает!.. Куда он подевал девочку? Не вижу ее белокурых волос… Новое приключение! Может быть, где-нибудь спрятал? Сейчас-то она ему ни к чему… Красуется, форсит, хочет оттереть черного артиста. Взбегает по лестнице – собирается спрыгнуть сверху в самую гущу разгульного сборища, прямо на головы туитников… Сиганул в толпу… и оттуда взлетел под потолок. Весь как есть!.. Не рука-нога или обе, а целиком!.. Бац!.. Точнехонько в зеркало! Это вам не мух ловить! Единым духом! Признаться, просто глаза на лоб лезут!.. Эти уж на что избалованы, а и они рты поразевали, так и ахнули!.. Взял-таки свое тухляк, просто уничтожил черномазого… Да, но Вирджиния? Не аукать же благим матом на все четыре стороны!.. Посмеются, и только. Прямо обворожил их Сороконожка: обмирают, глаз отвести не могут… Он и в самом деле черт знает что вытворяет. Порхает везде одновременно… лишился веса… стал невесом – реет над толпой ворох тряпья. Вот уж, поистине, явление!.. Пушинкой летит, плывет-колышется по своей прихоти… Трогает гостей, почесывает им голову, опускается отвесно из-под потолка, точно паук, вытягивается нитью над присутствующими… Но тут повеял ветерок – пф-ф-ф! – и он летит прочь. Глядите, лечу!.. Весельчак во кости и рвани… Справедливости ради должно сказать, что вознесением в пустоту он превосходит человеческое разумение… Во все глаза глядят разгоряченные туит-туиты. Дыхание у них сперло в этом подвале от изумления и восхищения… «More! More!» – исступленно вопят они… Ну вот, добился своего! Всеобщий любимчик!.. Они требуют новых фокусов, кувырканий, всяких чудес в воздушной пустоте… Он изображает в воздухе, над самыми их головами, ригодоны, подскакивания взбесившегося паука… Вновь вертится вихрем, вальсом… и опять качается над головами, задевая их… разгуливает по зеркалам на потолке, опрокинувшись вниз головой – ни дать ни взять – муха, перебирающая лапками… а вокруг него болтаются отрепья… Какие восторги! Какие вздохи!.. С некоторыми танцовщицами случилась даже небольшая неприятность: от хохота напустили везде целые лужи… В самом деле, невероятное зрелище!.. Надо видеть, как он расхаживает по стенам, возносится отвесно, шутовски дрыгается, да еще вниз головой, да еще в такт, под музыку!. |
