|
. Неужели она не учуяла только что, на улице, эту омерзительную вонь? А в ресторане, когда ели мидии… спаржу… перепелок?.. Не учуяла? Не видела, что он мне на улице совал?.. Свои кишки!.. Это что, не мерзость?.. Ее не тошнит при виде этого молодчика, этого пакостного хвастуна, прогнившего до костей злодея?.. Я кричал ей это среди гвалта… Мне хотелось, чтобы она прислушалась ко мне, чтобы мои слова проникли в ее сознание, чтобы она стряхнула с себя оцепенение… В это самое время он в одиночку изображал целый оркестр, бил во все барабаны, дергал все струны, дул во все духовые инструменты, мимоходом играл на всех… На лету, повиснув в воздухе, как при вольтижировке! Три пальца по клавиатуре пианино и – трунь-нь-нь! – полная гамма… Россыпь дивных звучаний… опрокинувшись головой книзу! На лету подхватывает барабан, уносится с ним, раскачивается в пространстве… Ловкость непостижимая!.. Чудо в пустоте!.. Качаясь, подносит ко рту флейту и начинает играть… Чисто порхающий колибри! Потом кидает флейту на тарелки – цзинь! – ах, затейник!.. Собрание визжит от восторга. А что делается с малышкой! То заплачет, то засмеется – совсем рассудка лишилась… «О-о-у-у-а-а-о-о!»… Мяуканье какое-то, не узнать ее… А он играет джаз, один за всех… Ринувшись на эстраду для негров, он всеми своими костями, всей рваниной своей ударился о большой барабан… отлетел в противоположный конец подвала, в самый дальний конец, оттуда назад… и вновь о большой барабан… так, что захрустели его кости… Как бы рассыпался, разбился на мелкие кусочки… Бурные, нескончаемые рукоплескания… Искательная восторженность идолопоклонников. В совершенном исступлении они кидаются друг на друга… Он так приворожил их, что они пытаются поймать его. В воздух вздымаются три сотни рук, но ничего не могут схватить – пустота!.. Вращение волчка над ними!.. Он крутится так быстро, он так скоровращателен, что воздух звенит, тонко ноет над головами – ум за разум заходит… Живой волчок! Вот таков он!.. Стремительность, реяние чего-то, схожего на большой шар голубого сияния… Скорее, еще скорее… Дзинь! Удар по тарелке в оркестре… И снова всеми костями, всем тазом врезается в большой барабан… Из него, словно из звездной туманности, поднимается сноп розового света… Вскакивает во всей своей красе… И вдруг – стоп! – голубой шар замирает в позе повелителя на барабане, вздев палец, длинный костяной палец… Сейчас начнет давить на нервы… Стоя на барабане, он производит впечатление… Весь как бы вытянулся, всем своим остовом, всеми костями, стал совершенное чучело… А голова! Просто голый череп!.. А этих субчиков совершенно не волнует. Не поняли, что им просто лечат мозги? А он гнусит, держит к ним речь: – Ladies! Ladies, Gentimens! We are here to present you Virginia, the Virgin beauty! And Ferdinand, her jealous man. Леди и джентльмены! Мы хотим представить вам девственную красавицу Вирджинию и ревнующего к ней Фердинанда! Последовал долгий барабанный раскат, исполненный лично им… дробное щелканье палочек… пальцев… и длинных пальцев его ног… Беснуется на барабане, на четвереньках, босой… Трескотня на весь зал… Вот он встает, стоит прямо, Недвижно, обводит собрание взглядом… Похоже, заприметил Меня, высмотрел с той стороны зеркал. Мне не очень хорошо слышно, о чем он болтает. Разглагольствует, дребезжит – в общем, в его духе… Только собравшиеся совсем не слушают его. Орут, ничего знать не хотят. Ревут по-ослиному, хрюкают по-свински, лают по-собачьи. Прут к эстраде… Сцапали Вирджинию… Этот канатоходный ублюдок выдал нас им!.. На меня набросились отовсюду, схватили, трясут, дергают за брюки… Что происходит? Они что, больные? Безжалостные Психи? Обезумевшие участники вакханалии? Орут «Туит-Туит!» Припев у них такой… Дрыгнуться и орать!. |
