|
Встаю, жадно дышу, жизнь возвращается… Вновь вижу в зеркалах Вирджинию, ее рожицу, прелестную ее мордашку… Но где же ее дорогое мне тело?.. Моя голубка, сердце мое, обожаемая моя девчушка тонет в отвратительной мешанине тел, в груде бесноватых. Не менее двадцати тел налегли на нее, в черных фраках, костюмах. Рычат, хрюкают, барахтаются… Неужели такое возможно?.. Эти неутолимые маньяки разорвут ее на куски!.. Рычат при виде ее бедер, непостижимого, янтарно-золотистого дивного плода, ее маленьких тугих сосков, дерзко торчащих грудей, упруго подрагивающих ягодиц розового мрамора!.. Все стало добычей этих кабанов… Навалились так, что ее и не видать… Они тоже обожают ее, черт бы их побрал! Она нужна им вся, как есть, все ее горячее тело… Разнузданное пиршество чавкающих на скотне морд!.. Безмерное блаженство… Какое чудовищное осквернение!.. Терплю муку нестерпимую, реву под грузом тел моих безумиц… Они льют мне в глотку шампанское, бутылку за бутылкой… Задыхаюсь, захлебываюсь. Проклятые охмуряльщицы!.. Все же мне удается вырваться из сплетения рук, я перевожу дух, но тут меня шатнуло, и я упал… Доконали они меня своим пойлом!.. Зловредные потаскухи ликуют!.. Я съеживаюсь, прячась от их лижущих языков… Они собираются раздеть меня, догола… Кругом невообразимая кутерьма, безумство, весь этот гнусный вертеп ходуном ходит… Теперь и вопят, и взбрыкивают под припев, в такт… Повальный пляс, блудливая дребедень… Празднество достигает своей вершины… Touit-Touit, Mister! Touit-Touit, Sister! Yopi Master! Квак! Квак! Квак! Не блещет разнообразием… А в подвале беснуются! Свора туитников захлебывается от восторга… Словно с цепи сорвались, совсем ополоумели… Прыгают друг другу на шею, рвут клочьями волосы… Им больно, они кричат, валятся кучей прямо на танцевальной площадке… Груды взмыленных, вопящих, блюющих пьяниц… Бешенство похоти бурлит в них… Груды господ из света, нелепо переплетшихся на полу, высунувших язык… Резкими толчками духовых музыка толчет, взбивает ораву – точно омлет… разбухает все это месиво распластанной, урчащей плоти… Всю площадку занимает громадное суфле… Оно дуется, пухнет, поднимается, распирается неудержимо… И вдруг опадает… Дышит в ритме музыки… Какое охмеление, какое безумство! Труба зычет так раздирающе, что самый воздух скрежещет и… зеркала дрожат… Вот так все и происходит. Страсти неистовствуют от края до края… Они хотят сделать нас преступниками… Я ору хором с ними… Не знаю, как быть дальше… Моргать, как они, по-коровьи, хрюкать свиньей, хохотать, подобно гиене? Лучше бы мне стать орлом, улететь с любимой… Я реву, как осел… я туго оплетен ласкающими руками… они тянутся ко мне отовсюду – горячие, холодные, мягкие, шершавые… Бесчисленные пальцы шарят по моим штанам… объятия душат меня… Мои барахтанья только возбуждают этих сучек… Стоит мне заартачиться, и они оторвут мне член… А что тут поделаешь? Чары этого колдовства неотразимы. Если я уступлю, они выпотрошат меня. Туитники вопят пожелание счастья мне: – Damn him! Damn him! Понятно, что они думают… Они думают, что я проклят. Плевок мне в лицо! Я отвечу им ясно и решительно. Увидят, каков я во гневе… Но они не ждут моей отповеди. Они выбираются из нагромождения собственных тел, из этой отвратительной свалки. Встали на ноги, и в ярости возобновляют побоище… Озверевшие дикари бросаются друг на друга, точно их науськивают… Ищу среди этого безумства Сороконожку. Не видно его. Куда же запропастился наш невыразимый?.. Искать на площадке для танцев нет смысла – там идет повальная потасовка… Даже мои вакханки оставили меня и ринулись в кипящий котел битвы… Мужчины тотчас же набросились на них, опрокинули, задрали юбки. |
