|
Старушонка особенно настойчива, желает искусать ей весь задок… Лорнет свой потеряла… Какая мука! Я вою. Там счастье мое, страсть моя, душа моя… Меня бьет озноб, от гнева путаюсь в словах… Вакханки вновь опрокидывают меня, переворачивают, чтобы ничего не видел, принимаются ожесточенно мять меня, теребить мой мужской член. От боли уже и выть не могу, уступаю их беспощадному напору… И все-таки услышал голос – бесхитростная душа, юность, купель вечной молодости… А прожорливые свиньи блаженствуют, старушонка вконец ополоумела… Кто-то поднимает ее… Поднимают ее с пола… Требуют, чтобы пела, иначе обещают ей знатную взбучку, выволочку в сорок пар рук!.. Она отнекивается, плачет, судорожно цепляется… Но наконец сдалась, сложила оружие и запела. Просто ангельский голос, мягкий, чистый, как хрусталь, нежный, бархатный – словом, такой… Но припев шпанистый: – Touit-Touit, that's the way to be… Огневой припев собравшихся в притоне. Все гнусности выпали моей голубке!.. Кончилась моя жизнь!.. И тут ужасный, режущий уши рев рога… Трубит, сотрясая все… Фальшивит нестерпимо, мерзавец. Сигнал… Загомонили… Пары, группки взволновались… – Освободите площадку! – рычат негры, врезаясь в скопище. – Освободите!.. Из брандспойта ударила, заклокотала струя, водяным смерчем по задам… Сметает подчистую! Орда тает… Дробь большого барабана… Из-за кулис появляется грум. Он тащит толстенную кипу карт, огромных карт, много выше его самого… Тащит на спине полную колоду. Раскладывает карты на полу. Другой грум выкатывает рулетку… «Ставки сделаны!..» Вновь лихорадочное возбуждение… Туитники желают все играть немедленно! И пошла рукопашная… Никто и секунды ждать не желает! Набрасываются друг на друга с кулаками… Бьются смертным боем, лишь бы завладеть картами… Грумы уносят двух поверженных… Хлопают пробки от шампанского… Льется рекой… «Ставки сделаны!..» Сороконожка занимает свое место… Крупье заделался! Все в тех же серо-зеленых тонах… И с ходу за дело!.. Поднимает лопатку, меня подзывает – мол, подходи!.. Скрипит, покрывая гомон: – Давай, Фердинанд! Целое состояние! Сюда, мол, двигай!.. Ставки сделаны!.. а я шевельнуться не в состоянии… Безумицы вновь навалились всем скопом… Я распростерт, изнемогая под ласками… Последние силы оставляют меня… Эти раздушенные особы рвут меня на части, опьяненные моей жалкой беспомощностью… Жестоко терзают мое тело, шрамы… Особенно руку… Выкручивают, тянут… Ору, но на их милость не сдаюсь… Мне не по душе ни одна из этих блудниц. Ненавижу их всех!.. Страстно люблю одну мою Вирджинию! И чем дальше она от меня, тем милее мне!.. Там, далеко, ее оплетают руки, ее нюхают, облизывают, вылизывают… Она прерывисто дышит, ластится, извивается, изнемогает от истомы на ковре… Там, в самом дальнем конце зеркальных отражений… Эти светские господа снова возятся на ней, блаженно урчат… Убью их всех!.. Крутясь, изворачиваясь, я наконец чуть-чуть сдвинулся с места… Ползу… Ползу!.. Проберусь к Вирджинии… Пытаюсь… Вырву ее у этих свиней!.. Грум объявляет выигравший номер… Приостанавливаюсь… 12… 12… Пробираюсь по паркету, номера написаны на нем мелом… Ползу… Ползу… 6… 3… 9… Принимаются новые ставки… Шары мечет Сороконожка. Смотрю на эту гадину во все глаза… Скорчился под пианино… Согнувшись крючком, вдыхает собственные испарения… С каждым броском загорается ярким фосфорическим свечением… 9… 9… Жульничает, объегоривает народ… забирает драгоценности, и на утиный лад – кряк! кряк! – крякает… Радуется по-своему… Начал шуровать лопаткой. |
