|
. Вот будет веселенькая забава, когда он затеет игру в привидения по сумкам!.. Я бы отвадил его ухлестывать за юбками!.. Повеселее мне стало после бородатого сторожа. Порядок восстановлен, и я вновь чувствую себя непобедимым, сильным, бодрым… Словно заново родился! Просто стальной!.. Как же быстро меняется настроение! Чувствую себя так, точно меня накачали силой! Мгновенно!.. Посылаю куда подальше моих тискальщиц. Пошли к черту эти срамницы!.. Высвобождаюсь и бросаюсь вперед, единым прыжком перескакиваю лестницу. Хватаю с налета Вирджинию… Она мячиком скатывается на паркет. Бросаюсь на нее сверху. Уж я отведу душу на этой гадючке! Оттаскиваю ее на коврик. Она рыдает душераздирающе, умоляет… «Наказание!» – кричу я. – «Наказание!»… Ох, как туитники взвеселились!.. Уж очень огорчил их «Cimetry»… Волоку Вирджинию за волосы… – Кill her! Kill her! – поощряют они меня. – Убей ее!.. Торопят… Это уже лишнее… «Вот тебе взбучка!» – думаю я. Раз!.. Раз!.. Отвешиваю ей добрых тумаков. Боже, какое неистовое ликование!.. В таком восторге их еще не видывал. Буря рукоплесканий… Они меня заводят. – Браво, young deer! Браво, Олененок!.. – Так они прозвали меня… Чуть-чуть потоптал милочку… легонько попрыгал у нее на животе… Раза два-три… Ой-ей-ей! Какой взрыв безумия!.. Все заголяются, начинают корчиться… Бросаются на приступ. Шарят друг у друга по одежде… В воздух взлетают сорванные брюки… Жуткое зрелище! Кровь льет у них из зада, ушей, глаз. Бурлящее месиво неистового блуда!.. Кончилось тем, что негры окончательно перепутались, вскарабкались на главную люстру… Качаются над свалкой и распевают: Touit-Touit! Madam! I say! Touit-Touit! Madam! Weep and play! И завершают пронзительным, всепроникающим воплем «Фикеди-и-и!!» Это еще подогревает пыл гуляк… Вдавливаются друг в друга с удвоенной силой, сплетаются с неописуемым жаром… Расплавленная страсть!.. Гигантский тигель совокупляющихся тел!.. Вопят от невыразимого блаженства… То замурлычут, то зальются смехом… Давятся от плотского обжорства… Им теперь не до меня – слишком заняты!.. В голове вертится: «Бежать… Улизнуть потихоньку!» Собираю остатки сил… Заставляю себя подняться во весь рост… Ну вот, стал на ноги! Фу-у-у!.. Догоняю Вирджинию, тащу за собой… Заставляю ее скакать на четвереньках… Лестница свободна… Превозмогаю слабость в коленях. Превозмогаю боль! Превозмогаю все!.. Отталкиваю грума… Преодолеваю дверь… Фу-у-у! Вот и вольный воздух!.. Улица во мраке. Льет, как из ведра. Стена дождя… Прочь отсюда, вперед!.. Прыгаем по лужам… Вот теперь, деточка, потолкуем с глазу на глаз! Выволочка не кончена! Обещания надо выполнять… Останавливаюсь в укрытии, в подворотне. Так-то намного лучше… Она промокла насквозь, одежда изорвана в клочья. Меня не слушает, ее рвет… Я помогаю ей, поддерживаю голову. – Leave me alone! – сказала она, когда ее кончило рвать. – Оставьте меня в покое!.. Ну, нахальство!.. Это уж слишком!.. Это она мне говорит, вырвавшему ее из лап чудовищ! Мне, перевернувшему землю и небо, чтобы спасти ее от бесовской силы!.. Ах, ты стервоза! Ах, поганка!.. Бац ей плюху – так и отлетела. Растянулась на земле и хнычет… Подхватил ее, поднял лицом к лицу, поцеловал… Обожаю… Обнял крепко. Слишком сильно люблю – Не плачь, золотце! – упрашиваю ее. – Я – чудовище! Страшное чудовище! Ужасней нет!.. Прости меня, милая!.. Forgive me, darling!.. Мямлю по-английски… прижимаю ее к себе… Она дрожит. Грею ее, растираю, целую… Но нет в ней мягкости, нет ласки. Она сердится на меня… Я же поколотил ее… Да, это правда, но правда и то, другое!. |
