|
Грею ее, растираю, целую… Но нет в ней мягкости, нет ласки. Она сердится на меня… Я же поколотил ее… Да, это правда, но правда и то, другое!.. Сам видел, собственными глазами… Все мерзости… Как она давала ласкать себя, блудодействовать с ней… Копаться в себе… Целой ораве! Ишь, святая невинность! Сука!.. Просто не могу прийти в себя… Нет, но такое!.. Снова переключение в мозгу… Сон наяву! Всех этих вижу, орду наездников… Бесовскую скачку… Кусаю ее в шею, кусаю… Она пытается разжать мои руки, кричит… Я впиваюсь пальцами ей в крестец, в ягодицы. Стоя, притиснув ее к стене… Ей не вырваться! Только бы не сбежала!.. А дождь хлещет… Из водосточного желоба льет прямо нам на головы… Ни души кругом… Она порывается уйти, но я не желаю. Притиснув ее к водосточное трубе, говорю ей прямо в серьги, обсасываю волосы… А дождь все идет… Хочу, чтобы она сказала… Пусть скажет все… – Сороконожка, darling?.. Сороконожка?.. You love him? Сороконожка? Little оnе!.. Пусть скажет, что любит Сороконожку!.. Ах, ты, подлючка!.. Предательница!.. До всего дознаюсь! Не желаю, чтобы она водила меня за нос!.. – Распутница! Тварь! – выкладываю ей. Какая мука от одной мысли! Всем дала! Безумие! Невыносимо! Пронзительно!.. Покусываю ее, кусаю, вновь прижимаю к стене. – Бигуди тоже любишь? Говори!.. Признайся, любишь больше, чем меня?.. Ведь хочешь, чтобы она забрала тебя? Говори! Говори, ну!.. Прошу, умоляю, тискаю прямо под струей воды из желоба… Не отвечает… Мучительно!.. Дождь мочит… размачивает… ливмя льет как из ведра… потоп… В плену дождя… Дождь с ветром неистовствуют под сводом подворотни. – Ну, хочешь, да? – настаиваю я. – Отдать тебя Сороконожке? Его тоже будешь целовать, да?.. Бигуди тоже, да?.. С удовольствием съела бы Бигуди, да?.. Обоих?.. А кого больше любишь? Ну, скажи, милочка! Скажи, дорогая деточка!.. Трясу ее, жму, кусаю еще сильнее… И тут слышу тихо-тихо в ответ: «Фердинанд!.. Фердинанд!..» Так нежно, так ласково… Дуновение, дуновение ее ангельских уст в моих устах… Отдает мне свои губы… «Золотце мое!».. Сама целует меня… Беру ее губы… «Куколка моя! Жизнь моя!» Обожаю ее до невозможности… Приподнимаю, поднимаю ее, мою безмерно обожаемую. Такое мокрое прохладное личико… О, я целую, обсасываю его… «Богиня моя! Сердце мое!»… Во мраке ночи… «Золотинка моя! Маленькая моя фея!» Но как же недавнее безумство?.. Туитники?.. Бабье?.. Вновь жаром опаляет низ живота, огнем дождя и похоти. Широко раскрываю в потемках глаза. Увидеть ее глаза! Как она лжет! Ее рот… Ее лицо… Такое нежное, милое личико! Оно смеется под моими губами… Лижу, лижу, теряю голову… Ей теперь лучше… Становится собой: жестокой, злой, вызывающе игривой… Задремавшая, убаюканная в моих руках зловредность… Так она ведь сбежит, смоется! В самом деле улизнет во мраке, запросто!.. Девочка, шалунья, ангел… Ангелочек мой!.. Я к ней: «Вирджиния! Вирджиния!» Она пошевеливается, посмеивается… Ну да, смеется, насмехается!.. Ах, нахальная девчонка, злючка… Вырывается… Ей определенно лучше… Готова сбежать немедленно… Держу ее, целую… «Сучонка!»… Она лягается… Прикасаюсь к ее грудочке… И ее сосать… Платья на ней нет, изорвано в клочья… Она барахтается… – Спокойно, не то размажу по стене! – остерегаю ее. – Размажу, только дернись! Она лягает меня. Я зверею. Трах! Вокруг никого… Вначале она стонет, потом пищит по-кошачьи… Во мне такая страсть, что ее подбрасывает. |
