|
. – Ах, да!.. Девчонка должна стать наследницей… – Балует он ее, балует! – Только, знаешь ли, тут не совсем чисто: ведь он собирается усыновить племянника, совсем мальца, всего шести годов… А тебя он не собирается, случаем, усыновлять, трепло? Глядишь, плетку тебе вручит! Вы теперь вроде как родные души – до мордобоя докатились! Что-то я не очень понимал. – Словом, идут, идут дела! Надо же и съязвить. – В общем, послушай меня, Состен. Я его терпеть не могу и рожу ему набью, вот увидишь, тем более, что ему нравятся побои!.. – Он тебя тоже не переносит… не заблуждайся на сей счет!.. – Почему он в таком разе держится за нас? – Может быть, потому, что хочет нас угробить! Любопытно, любопытно!.. – Меня это не удивило бы – вполне в его духе!.. Он вновь переводит разговор на порку. Пропойца, он и есть пропойца!.. Какая, все-таки, скотина: высечь племянницу перед холуями!.. Завелся Состен – не остановить… «Хлыстом – вжик, вжик!» Видно, находился под сильным впечатлением… Что ж он и его, Состена-то, не позвал?.. – Что, нервишки щекочет, поганец?.. Но ему было плевать на мои чувства. – Дерьмо ты, Китаец! Вам двоим просто на роду было написано снюхаться… В общем, обойдетесь без меня!.. Но нет у него ни на грош самолюбия… Можно было не стараться. – Обо мне ничего не говорил? Кое-что все-таки нужно было разузнать. – Ничего, клянусь! Ни словечка!.. Воплощение искренности. – Не собирается рассчитать меня? – Что ты! И в мыслях нет!.. – Кому как не тебе знать – вы с ним словно спелись!.. – Нет, Фердинанд!.. Клянусь, нет!.. Пришли сюда вместе, говорит, вместе и уйдете… Together!.. Да, together! «Мне нужны испытания, все до единого. Я нанял вас до конца!» – вот его слова. Снова за свое. Чуял я, куда он клонит. Коварство! – Нет, Состен, нет! Слышишь?.. С меня взятки гладки! Я здесь затем только, чтобы бегать на посылках!.. Зарубите себе на носу, господин Состен: на посылках!.. Ничего вдыхать не собираюсь, я уже говорил. Я страдаю одышкой, мне плохо делается!.. Чтобы не воображал бог знает что! Чтобы не брал себе в голову всякого вздора! – Никаких противогазов! Никаких противогазов, господин Состен!.. – О себе только и думаешь! Так, конечно, удобнее… Ответ у него один: чуть что не по нем, как уже язвит и оскорбляет. На другой день моя обожаемая точно выглядела бледненькой… Вид – как у побитой собачонки… За столом я избегал смотреть на нее, разве что мельком… Но все равно это была она. Я чувствовал себя счастливым подле моей любимой. Но до чего ее довели! Жалкий взгляд, жалкое личико… Сердце разрывалось!.. Этот скот, полковник-дрессировщик, тоже сошел к столу… Они вернулись к полудню. Гнали, видно, как на пожар – успеть обежать все торговые кварталы!.. Уж я-то знал, какие концы пришлось делать… Даже если они взяли такси, надо было умудриться… Как ни прикидывай, обернулись они за рекордное время, и еще не все захватили с собой – кое-что ему должны были доставить на дом… Полковник выказывал признаки нетерпения, уже порывался вновь ехать в город на закупки. Вечно его зуд разбирал… Раздражал он меня: насвистывал, покачивался на стуле, то вынимал, то вновь вставлял монокль, щелчком – чик! – сбрасывал соринку, вздергивал брови… Я рта не раскрывал, все во мне кипело от бешенства, но обстановка была чересчур накалена – он выместил бы злость на моей голубушке!.. Так что я прикусил язык. Но не приведи его, Господи, сделать малейшее замечание – с ходу врежу по морде!. |
