|
Скандалы и всяческие склоки совершенно прекратились. Состен допоздна засиживался в мастерской на чердаке, а я к десяти часам отправлялся спать. Он садился за поздний ужин с полковником и ранее полуночи в спальне не появлялся. Однажды вечером, когда я уже задавал храпака, он в необычайном волнении, просто вне себя, принялся трясти кровать подо мной: я непременно должен был выслушать его! – Ты что, не знаешь? Через неделю уже испытания! – Да что ты? – я ему в ответ. – Благая весть! Поди, рад? – Ну как же, рад-радешенек! Он просто задохнулся от моей наглости, считая меня настоящим чудовищем. – Значит, отправляешь меня на смерть? Вот так, не моргнув глазом? – Да никуда я тебя не отправляю! – Ах, никуда! Сударю угодно еще и циником себя выставлять! Вот здорово будет, ежели я околею! Туда мне и дорога, верно? Так, да? После своего загула… ты и двух слов мне не сказал! Что, разве нет? Обращаешься со мной хуже, чем с псом бездомным. Меня просто нет!.. А между тем, господин Ромео, именно на мою долю выпали все опасности! А вы тем временем предаетесь пороку, господин Волокита!.. Вы были в восторге, если бы я протянул ноги! Меньше хлопот. Позвольте мне сказать вам, господин Ромео, что в вас не слишком много уважения к людям!.. Перебарщивает, перебарщивает! Ответ мой скор: – А я, господин Мученик, откуда, по-вашему, взялся? Едва ноги унес из бойни! Паршивый бездарный путаник! Что-то вас не было там вместо меня! Проваливайте, проваливайте! Я не дипломированный инженер… это уже по вашей части. Оставьте меня в покое! Ясно, внятно и вразумительно. Все точки над «i» поставлены. – Да что уж, вам ведь неплохой кус отломился, и делиться ни с кем не желаете! – бросает он мне в ответ. – Ведь так, репей? А уж ублажают его! И по женской части, да во всем!.. А разодет – ни дать ни взять особа знатного рода! Вот как он меня поливает грязью! – Не увлекайтесь, господин Состен Жопкинс! Вы переходите всякие границы… я накажу вас! – Скажите, какие мы чувствительные! А как же девочка, примерный вьюноша? Ребенок! Красиво, ничего не скажешь! Сатир – он и есть сатир в любом возрасте… или я ничего в этом не смыслю! Не обязательно быть инженером, господин Болиголов! Ваши достоинства опережают годы! Вот такие держит речи. Раздумываю, не заехать ли ему хорошенько, но образумливаюсь. Лучше потолкуем. Хотелось мне порасспросить его о малышке. Это, пожалуй, поважнее будет. Почему она совсем перестала говорить? Может быть, дядя запретил? – Она с тобой говорит? – Нет, сокол мой, ни словечка! Зад еще, видно, припекает! Ох, дядя! Боится она повторения! Розга-то фьюить-фьюить! Свистела долго. Добрая наука! Несладко пришлось ее задку. Ты ведь из кавалерии – знаешь, поди, каково это! С каким смаком он вспоминал подробности! Знатное было представление – все холуи, вся челядь в первых рядах! – Вообрази, все халдеи до одного! Надо же было такое придумать! Он сожалел о том, что не участвовал лично! – Да замолчи ты! – обрываю его. – Замолчи! Он начал раздражать меня. – Замолчи, Состен! Говорю тебе по дружбе, не зарывайся! Не дури сверх меры, здоровью вредит. Знавал я чудиков, настоящих хохмачей, каких раз-два – и обчелся… Так вот, это все очень плохо кончается. По-дружески говорю тебе, не увлекайся! – Это я дурю сверх меры? – ухмыляется он. – Ну, это ты лишку хватил, Фердинанд! Плохо глядел! И понес в запальчивости невесть что: – Ну, посуди сам, как тут не смеяться? Это и есть признак здоровья, бодрого духа! Ну, подумай, если бы «анкл» отстегал тебя – фьюить, фьюить! – по заднице, ты бы не смеялся? Еще как корчился бы! Вот эдак!. |
