|
. Вот эдак!.. И соответственно дергал тыльной частью. – С вами тяжело, Состен! Вы тяжеловесный и глупый человек!.. – Со мной тяжело? Со мной?.. Он уставился на меня немигающим взглядом… совершенно сбитый с толку тем, что я назвал его тяжеловесным. – Это я тяжеловесен? Я, сопляк? Что за чушь! Он яростно заспорил: – Я потусторонний… слышишь? Потусторонний!.. Никак не мог опомниться: уязвил я его в самое сердце! – Никогда вам этого не понять… засранец, деревенский недотепа! Потусторонний, потусторонний!.. Он даже заикаться начал от растерянности. Ох, как осердился! – Ес-с-сли б-бы в-вы м-м-меня н-н-немн-н-ного с-с-слуш-ш-шали, а н-н-н-е с-след-д-довали с-с-своим инс-с-с-стин-н-нктам!.. Вор! Гра-грабитель! Ох-х-хлам-м-мон! Нет, он не считал себя тяжеловесным! В голове у него это никак не укладывалось! – Потусторонний! Невесомый! Вот каков я, несмышленыш! – На вашем месте я не стал бы кипятиться, господин Состен… не стал бы поучать других… Постарался бы не мозолить глаза. – Вот как! Не мозолить глаза! Очаровательно!.. Послушайте меня, сопляк! Вы что, жалкая шпана, глаз не мозолили? Хотите знать? Хотите, чтобы я сказал? Вы меня просто бесите! Так я вам кое-что скажу… Знайте же, что вас ждет! Вас вышвырнут за ворота! Неблагодарный!.. Гаденыш!.. На улицу!.. Свинья!.. В сточную канаву, откуда вы вылезли!.. Он не на шутку разозлился. – Завидуете, господин Состен, – спокойно отвечаю ему, – за свои слова уже не отвечаете. Но коли вы уж так разоткровенничались, отвечу откровенностью на откровенность… и вот что вам скажу, господин Состен де Роденкур: если вы добьетесь, чтобы меня вышвырнули за дверь… то вас повесят, господин маркиз де Состен… вас, отъявленного мерзавца! Той же монетой! – Да, повесят, дорогой Учитель! – продолжал я. – Именно повесят! И это еще мягко сказано: высоко и накоротке! Это я вам обещаю: высоко и накоротке! Вот что вас ждет!.. – Не надо орать, господин Соглядатай! Мы не у себя дома! – Вы туго соображаете, вы тяжеловесны, господин Состен! Могу лишь повторить то, что уже говорил. Это из-за вас мне приходится орать. – Мы в чужом доме, а вы ведете себя по-свински, как хамло! Тотчас видно, что из борделя! Я – хвать его за грудки, благо недалеко – кровати впритык. – Ах, из борделя! Ну, погодите, я вам сейчас покажу бордель! – Убийца! – заголосил он, уставив на меня палец. – Это убийца! Держите его! Какая гнусность! Просто руки опускаются. Не трону его, пропади он!.. Валюсь снова на постель… Его хоть в порошок сотри, все такая же сволочь останется… а проку уже никакого не будет… Отворачиваюсь к стене. – Я спать хочу, слышишь? – кричу ему. – Спать хочу, скотина! Если, конечно, удастся уснуть. – Замолчи и выключи свет! – приказываю ему. Я был сыт по горло. Ладно. Чудно. Проходит какое-то время. Слышу, плачет в подушку. Навзрыд. – Может, хватит уже? Продолжает… Гнет свою линию… Знакомо. Без комедии не может… Плевать на него. Он нагоняет на меня сон… Уа, уа, уа… Под эти всхлипывания я и засыпаю. Я боялся словесных перепалок. Удирал на целый день, сразу после завтрака навострял лыжи, в сторону Сити, Холборна, но, главным образом, в Клеркенуолл, за всякими химическими препаратами, хлором, сернистыми соединениями… Всякий раз заглядывал к Пепе – совершенно уморительное создание! Уж она порассказала мне о Состене: об их путешествиях из Австралии на Средний Запад, о его мошенничествах с рудниками на мысе Горн, о его проделках в Индии, о его так называемой геологической разведке. |
