|
– Не часто случается заполучить Гоа! Это же чудо, обалдуй хренов! Ты любое дело запорешь, все коту под хвост из-за тебя!.. Снова попреки… Тут он встает с ковра, отходит в самый конец спальни и бросает мне оттуда: – Явить тебе семь знаков? Сейчас увидишь! Его трясет от ярости. Ну, жди нового представления!.. Он начинает размахивать руками, чертить в воздухе знаки, изображает зигзаг. Повторяет все снова, но повернувшись спиной и в противоположном направлении. Опять зигзаги. – Не двигайся! – кричит мне. – Это сары третьей степени! Это ниспровержение вероисповеданий! Орет как оглашенный. Нечего надрываться, со слухом у меня полный порядок! – Хорошо, хорошо! – кричу ему в ответ. – Понял тебя! – Смотри на меня! – требует он. – Посмотри хорошенько! Не шевелись! Посмотри внимательно! У меня вокруг головы что-нибудь есть? Тем временем он продолжал извиваться у самого окна. – Смотри внимательно! Я таращил глаза как можно шире… Ничего вокруг головы у него не было! – Сосредоточься! Сосредоточься, проклятье! Сейчас увидишь ореол! – Ладно, хватит! Поищи дурачков в другом месте! – Ничего? Ничего нет? Издеваешься? Ну, наглец! Я ему сейчас отвешу!.. Чувствую, что закипаю! – Все, точка! Спать! Ставлю ему ультиматум. – Как, как? Они не желаю, им угодно сосредоточиваться до упора! Им угодно, чтобы я узрел их ореол! Я начинаю беситься. – Так ты, значит, не собираешься лечь спать? А он мне в ответ: – Я гублю свое здоровье ради хама, наглеца! Жизнь себе калечу! Я витаю, неужто не понял, глупец? Витаю на флюидах! Видишь, витаю? Смотри! Но я уже не смотрю на него. Да пусть в мочало измочалится! Пусть неистовствует, покуда кости себе не переломает! Он скачет по спальне кругами, а сам орет, что это пляска флюидов… но я его больше не слушаю. Пусть его порхает по воздуху, псих дурной. Дерьмо!.. Плевать я на него хотел!.. Больше не вижу и не слышу. Чихал я на него! Я дрыхну!.. Итак, мы в мастерской. Передо мною пресловутое оборудование и несметное множество противогазов: маленьких, больших, самых немыслимых размеров и вида, нелепых, бракованных, удачных, замаскированных, с клапанами, трубками, шнурами… всех изобретений полковника, всех мыслимых форм и размеров… настоящий разгул всевозможного скобяного товара. Шлемы и маски всех времен, приспособленные к газовой войне… картонные, медные, никелевые… созданные в предвидении любой опасности. Оружие и игрушки! Все виды головных уборов для походов в аду, в глубине бездны. Три громадных скафандра, способных выдержать давление океанских вод. Целый шкаф весьма игривых круглых шапочек в стиле Генриха III с плюмажем и густыми тюлевыми вуалетками… в качестве противогазового фильтра. Полковник ничего не выпускал из виду, но какой бардак! Видно, мне суждено знаться с двуногими свиньями. На верстаках были навалены в пять, шесть слоев инструменты самого разного назначения и размера. В этих залежах лихорадочно рылся Состен в поисках какой-нибудь маленькой отвертки, разваливая кучи железа. Вся эта дребедень с грохотом сыпалась на пол, скатываясь к самой лестнице… лавина железяк. А как он драл при этом глотку! – Мистер Состен, you are a skunk! You louse everything! Вы дрянь! Все теряете! Они злобно переругивались, осыпали друг друга площадной бранью из-за царившего вокруг беспорядка. Мне приходилось наводить порядок: развешивать на гвоздики, сволакивать инструменты на чердак, сгребать с верстаков, выгребать из печи, очищать подоконники. Веселая была у меня работенка!.. Я наводил порядок, я желал приносить пользу! – You know young man we are lost! Пропали мы! Вы, сударь, свинья! На широких дверях мастерской было намалевано вкривь и вкось красной краской «Sniff and die! Понюхай и помри!» Похохатывая, страшно довольный собой, полковник О'Коллогем указывал мне на лозунг, который страшно ему нравился… прямо-таки заливался смехом сам с собой: «Хо, хо, хо! Sniff and die. |
