|
Только не все она видела… Ее слова явственно раздавались в моих ушах, я слышал ее голос… Погоди ж и ты, шельма! Она не видела, как я бросаюсь вперед во всю мою конскую мощь. Ничего она не видела!.. Одновременный толчок всеми четырьмя конечностями. Спору нет, у меня то же ранение, что и у ее брата… Только он не обладал силой, мощью натиска! Я перемахнул бы через двадцать препятствий, неся на спине, на своем чепраке, трех полковников! Это говорю я, опаленный жаром чародейной силы… Вот что жгло мой мозг… Одержимый в четвертой степени! Могущество громовержца!.. Я мог бы прокричать это Состену, но старый козел не слышал меня… Я мог бы вопить об этом Мэтью, но с тем же результатом… Одно лишь и слышал от них: «Проваливай, дружище! Проваливай! Шелапут! Негодяй!» Вот с такими скотами я имел дело!.. Передавить их всех, показать им, где раки зимуют!.. Неумолимая, жестокая правда. Я все, все понимал. Какая свобода может быть при Мэтью? Меня вновь гложут сомнения… Опять схватило живот. Я опорожняюсь под себя, лежа пластом… Пришлось лечь, иначе я грохнулся бы в обморок. Вот вам последствия мук совести. Стоило на мгновение усомниться… От меня, от извергнутой в штаны дрисни распространяется вонь… Лишь бы они не учуяли… Принюхиваюсь, принюхиваюсь… Надо бы скинуть штаны… А, черт, плевать! Вот она, свобода! Готов на что угодно, лишь бы выкарабкаться… Срываю с себя нижнюю часть платья, всю эту рванину. Подтяжки тоже долой!.. Все едино воняет… Никогда не видать мне свободы! «Это не я! – исхожу я криком. – Это не я!» Вот и они бегут на мои вопли… Я забиваюсь под тамбурную дверь, скорчившись, свертываюсь калачиком… Не хочу, чтобы меня видели… «Уходите! Go away! Go away!» – кричу я им, но они не оставляют меня в покое, ощупывают, обнюхивают. Особенно усердно тянет носом О'Коллогем, ищет мои штаны, копается под лоханью… Я их спрятал… Лежу клубочком, не могу встать в таком непотребстве. «Go away! Go away!» Но они не уходят… Чувствую, снова взбешусь. Наглые, упрямые, поганые свиньи! Я валяюсь в углу… непристойное, скорченное существо… но я страшен в ярости!.. Они пятятся, что-то лепечут… Уж я вымуштрую этих молодчиков! Узнают, что такое месть!.. Пользуясь передышкой, подбираю с пола какую-то тряпицу, подтираюсь ей. Теперь мне лучше! Где-то в доме поет малышка. Какая наглость! Ничего, я избавлю ее от этих тискальщиков!.. От злости стучу ногами, мечу громы и молнии… Ее голос слышится в мастерской… Детская припевка: «Busy… busy… busy bee!..» Прилежная, прилежная, прилежная пчелка! Когда-нибудь мое терпение лопнет… Погоди ж, любезная моя пчелка!.. Прижимаюсь к полу, слежу за ней. Вприпрыжку, вприпрыжку она раскладывает мелкую посуду. Ее хорошо видно. Перепархивает от шкафа к шкафу. Везде поспевает… Ох, моя busy bee, хлопотливая пчелка!.. Ни дурноты, ни головокружений… Невероятно! Я-то видел, как ей худо было, как ей стало дурно в «Туит-Туит», а теперь, глядите… бодра, на месте не постоит!.. Что за представление? Что за притворство?.. Порхает мотыльком, занимаясь делом, да еще и резвится попутно… Ее зовет Состен… Прокол в противогазной маске… Испытания продолжаются. Готовься к газам!.. Можно воспользоваться… Он щекочет ее – пошалить охота похотливому паскуднику с гноящимися глазами!.. Он просовывает руку между ее бедрами, как бы в шутку шарит ей по ягодицам, запускает руку под трусики. Ах, мерзавец!.. А эта негодница, знай, хихикает да игриво вертится!.. Меня точно по голове дубиной огрели, глаза застлала красная пелена… Они нарочно дразнятся, чтобы я взбеленился! Я так ошеломлен, что перед глазами поплыло… Привстаю… Все кружится… Хочу отворить окно, но оно скособочивается, изламывается зигзагом… Во мне клокочет бешенство, а они затеяли возню с паровым краном, развлекаются в дальнем углу… Мне видно их. |
