| Слышите, де Антре?.. Мы падаем в пропасть. Вот она, зияющая непроглядной чернотой, всасывает нас, крутя вихрем. Падаем в пустоту в своем безумном стремлении… Позади вся орда, шестнадцать эскадронов! Господин де Антре, внемлите грому Божьему!.. Скачка погибших душ! Болтаю ногам в черной пустоте. Всякая опора исчезла. Атака в недра бездны, в нутро мрака… Де Нутре! Меня разбирает смех в недрах бездны… Взбрыкиваю, корчусь, фыркаю… Нет, каков я! То ли конь, то ли нет!.. Антре… Нутре… Уморительно, потеха, да и только! Нутро… Qui pro quo! Полная путаница! Помираю со смеху!.. Взбрыкиваю, выгнув хребет, заношу задом. Я – конь, прямой как стрела… и, выгнувши спину, покатываюсь со смеху, пригарцовываю, ржу, раздувая дышащие огнем ноздри. Но тут – гоп!.. – он снова вспрыгивает мне на спину, наказывает меня, раздирая мне шпорами бока: не нравится ему, что я смеюсь!.. Падаю от боли на всем скаку… Ах, истязатель!.. Вся орда, все двадцать пять эскадронов топчут мне голову, грудь… Измочален, размозжен, размолот копытами… «Вперед, храбрецы!» – дружно вопят они. Полковника как ветром сдуло – перелетел через седельную луку прямехонько в бездну: сильно подкинув задом, я сбросил его с себя!.. Этим должно было кончиться! Нутряное, нутровое, нутреннее имечко… Нутровина! Потроховина! Поди ж ты, де Нутре! Вконец уморили!.. Извергающий пламя конский храп… Бездна поглощает нас в наказание за то, что слишком много смеемся… Летит кувырком конная лавина, вся бригада, и мои молодчики туда же! Уже скоро победа!.. Плюх!.. Пфр-р-р!.. Перехватило дыхание… Меня окатили ледяной водой… Я барахтаюсь, захлебываюсь. Трое, двенадцать, двадцать пять человек схватили меня, заталкивают, запихивают в воду, в лохань… Нападение из-за угла! Попал в засаду! Повторение Гринвича!.. Твердолобые!.. Вот и пожарные, и вновь за свое: ослепляют меня тугими струями воды. Навалились всей своей тяжестью, совсем очумели… Мстят!.. Явно рука О'Коллогема. Заодно с тем прощелыгой подстроил, воспользовавшись моей головной болью и слабостью после ранения… Они напустили мне газа на антресоли с этой механической дребеденью, а теперь вот решили подлечить. Перетрусили!.. Не вышло у них – ведь они хотели сжить меня со свету, да и теперь не оставили своего намерения, раз окунают в воду… Да я все им разворочу четырьмя моими копытами! Начинаю лягаться с бешеной силой… Они отчитывают меня, называют «мальчуганом». Дешевый номер!.. Но какова наглость – они усаживаются мне на грудь!.. «Этого не следовало делать, Фердинанд!» – слышу я. Проповедь читают! Усаживаются мне на голову, чтобы не смотрел им в лицо. А, проклятье! Проклятье!.. Пытаюсь высвободиться, извиваюсь, верчусь… Они тузят меня, топчут… Чувствую все ясно. Чары развеялись, я не конь более, я вновь вселился в собственную плоть!.. Лежу разбитый, растерзанный, воющий от боли… Они снова ухватили меня за лодыжки, поворачивают так и сяк, нарочно с силой надавливают на тело. Ужасно злятся оттого, что оно у меня такое дряблое. Схватив за руки и за ноги, раскачивают наподобие гамака. «Ему надо было надеть противогаз. Тогда его не скрутило бы так». Снова недовольство!.. «Сам виноват, паршивец!» Я ничего не мог сказать в ответ… Они швырнули меня на пол у стены как ненужный хлам. Малышка наблюдала за ними. «Он умрет из-за собственной глупости», – заключил Состен – он всегда считал меня тупицей… «Вперед, храбрецы!» – громогласно восклицаю я и одним рывком вскакиваю на ноги. Я воскрес от гнева, от ярости! Пригрожу этим стервецам, что снесу им башку!.. Ну и видик у них! Вылупили бельмы, лица перекосились, орут… Пришел их черед пугаться! «Поймите же, тупые скоты! Я хочу вернуть мою любовь, моего идола! – кричу им. |
