|
. Не припомните, Бигуди?» – Дает мне время подумать… – «Постарайтесь вспомнить. Где-то в Уайлсдене. У него еще живет Фердинанд…» Я, понятное дело, навострила уши, но вопросов не задаю. «Нет, господин инспектор, не имею никакого понятия». – «А вам знаком некий Состен де Роденкур? Вы ведь не станете отрицать, что стояли утром у края тротуара, когда этот господин изображал китайца?» – «Да, я была там, господин инспектор. Веселилась от души, не стану скрывать, но этот человек мне незнаком». – «Поостерегитесь, Бигуди!» – говорит он мне эдак строго-престрого и манит рукой к себе… Мол, сугубо секретно… Больше я тебе ничего не скажу. Сам видишь, как на духу!.. Налей мне бокал коньяка! Я болтаю, а ты молчишь… «Да не знаю я ни полковника, ни этого китайца!» Ты называешь меня лгуньей, он тоже. А ведь я одна говорю правду и одна люблю тебя!.. Тебя тоже, мое сокровище, люблю до безумия!.. Снова принялась щупать Вирджинию. – Пошла ты знаешь куда? – отвечаю ей. – Все вынюхиваешь! Он послал тебя!.. – Зарываешься, милок! Опротивел ты мне, глаза мои больше тебя не видели бы! Уж как я тебя выгораживала!.. «Ну, удивили вы меня, господин инспектор! – говорю я ему. – Фердинанд – шпион?.. Дикость какая-то! Этот недотепа недоделанный? Это он-то шпион с его дурной башкой – он ведь перенес трепанацию? Да он носом тротуары пашет, его потом по кусочкам собирают!.. Насчет китайца ничего не знаю. Понятия не имею, что он замышляет… А Фердинанд совершенно чокнутый! Долго он не протянет… Жалкая личность, полная бездарность… Каскадовы сутенеры сжалились над ним… Он заявился без гроша в кармане, едва встав с больничной койки… Да вам любой подтвердит: свихнувшийся парень, несчастный псих… Настоящий Фантомас! Поверьте женщине, много повидавшей на своем веку! Он такой же шпион, как я архиепископ!» Вот как я тебя защищала! «Он со странностями, – сказала я еще Мэтью. – Дурит, потому как голова у него не в порядке. Пуля у него в ней засела… Может, две… Случаются с ним припадки… Все мужчины, да и женщины вам подтвердят. Его знают в пансионе, что в Лестере. Я что-нибудь не то говорила? – Нет, нет! Все правильно! Все трое внимательно глядели на меня. Без чувства уверенности… Вирджиния пыталась уловить смысл разговора, но понимала плохо – слишком много жаргона. Она была очень напугана, догадывалась, что против нас замышлялось нечто ужасное. Ее била дрожь: к ней склонились лица трех стоявших совсем рядом и пристально глядевших на нее негодяев… – Я сказал – катитесь, не то вызову полицию! – Не переживай, она и так придет! Пошли отсюда! Они поднялись. Действительно собрались уходить. Отвязались, наконец… На дворе уже была темная ночь… Они опустошили все бутылки виски, но более или менее держались, с ног не валились. Глазки закрой! Время быстро летит. Глазки закрой! Бигуди была неутомима… Если не пела, то декламировала: Сердце твое отдай, Сердце твое подари… Не попрощавшись, они сходили по ступеням крыльца… Я более для них не существовал… Из мрака доносились их препирательства: спорили, кому толкать тележку. Наконец договорились… тронулись… Заскрипели колеса… Снова завели свою песню… Плевали они на всех: Сумеречный вальс!.. Голоса явственно доносились издали… Но вот смолкло… «Утрясется – думал я. Скверные впечатления, дурное настроение, усталость… Конечно, действует на мозги… Духи… Поди пойми, что с тобой происходит!.. Просто сбиваешься с панталыку… Самое верное будет – поспать…» Сделав над собой усилие, я решил так и сделать. |
