— Он достаточно высок, Великий… Скорее длинный, — отвечал визирь.

До падишаха доходили слухи о том, что русский посол в беседе со своим английским коллегой заявлял, что не будет такого, чтобы представитель русского императора поклонился османскому султану.

По наущению французов, Абдул-Меджид и решил повелеть заложить дверь, ведущую в зал приёмов нового дворца султана таким образом, чтобы всякий входящий должен был согнуться.

Скоро в приёмном зале дворца собрались послы ведущих европейских государств, первые чиновники Османской империи, даже английские и французские журналисты были. Всех пригласили, чтобы увидеть, как русский посланник Александр Сергеевич Меньшиков нарушит данное обещание и поклониться султану. Он же не сможет войти в зал, чтобы не согнуться. Публика была в предвкушении спектакля.

— Чрезвычайный Полномочный посол Российской империи князь Александр Сергеевич Меньшиков! — громогласно объявил, на европейский манер, один из придворных евнухов.

Вот уже должен войти высокий Меньшиков, он должен согнуть свою голову, у репортёров готовы заранее статьи, в которых они обличают Меньшикова во лжи и в покорности. Но что-то Меньшиков не шёл. Его тень находилась за дверьми. И тут…

— Ах! — послышались возгласы удивления и возмущения.

Да, Меньшиков поклонился, но вопрос то как именно он это сделал. По всем правилам первая часть тела русского посла, которая должна была оказаться в приёмном зале османского Султана, — это голова. Склонённая в покорности голова! А появилась… То место, на котором обычно русский посол сидит. Приглашённые репортёры уже предвкушали, как они будут мучиться с формулировками, описывая происходящее. «Седалищем вперед?», «Русский посол показал, свое отношение к проблеме?» «Русский посол показал истинное лицо?»

— Султан, у вас очень низкие двери. Неужели в Османской империи так стало плохо с едой, что люди не растут? — вальяжно, унизительно как для султана, так и для всех османов, говорил Меньшиков.

Абдул-Меджед явно растерялся. Сперва он посматривал в сторону янычара, который схватился за эфес своего ятагана и ждал только приказа от правителя, чтобы отрубить ненавистному наглому русскому голову. После падишах посмотрел на французского посланника, который делал вид, будто бы ничего не произошло.

Вряд ли в истории Османской империи был хоть один случай, чтобы так унизили султана, поэтому даже европейские послы не могли посоветовать правителю Османской империи как поступить. Рубить в таком случае голову князю Меньшикову было точно нельзя. Вот если бы его отравить…

— Правитель спасенной Россией державы, я прибыл в Константинополь, называемый моими предками Царьград, чтобы сообщить вам, что действия Османской империи по передаче ключей от святых Храмов в Палестине могут привести к войне, — надменно говорил Меньщиков.

— Османская империя никогда не боялась войны Ни когда янычары султана были в сожжённой Москве, ни когда ваш царь Пётр выбрался из окружения на реке Прут только благодаря предательству визиря, польстившегося на украшения царской содержанки, — после долгой паузы говорил визирь.

— Сто лет мы бьем вас, — усмехнулся Меньшиков.

Султану говорить в таких условиях, после того, как он был унижен, нельзя. Потому и оставалось послу озвучить требования и уйти. Может еще что-то сказал бы русский посол, но присутствующие иностранные послы явно не одобряли устроенную перепалку.

— Два дня она размышление, после русское посольство покидает в пределы Османской империи и сворачивает любые дипломатические отношения, — произнес Меньшиков, щёлкнул каблуками. — Честь имею!

Русский посол не сделал положенных шагов спиной вперёд, а сразу же повернулся. Меньшиков подошёл к дверному проёму, согнулся, вновь являя всем собравшимся неприглядную часть своего тела.