— Всегда примем вас, благодетель. Что до остального, так я передала вашему помощнику, Алексей Петрович, тот список, чего не хватает нам для улучшения работы. Но у нас столь много нынче послушниц, что селиться самим негде. Не то, что новые склады загружать, — отвечала игуменья Марфа.

— Господин Садовой, что ответите на это? — адресовал я вопрос главному архитектору Екатеринославской губернии.

— Я понял задачу, ваше превосходительство. Сразу после совещания направлю человека в Луганск, там собраны кирпичи и цемент, перенаправлю в монастырь две артели каменщиков, привезем лес и поставим времянками деревянные строения, — отвечал Александр Садовой, записывая что-то себе в блокнот.

— Не тратьте время. Прямо сейчас и отправьте людей, куда следует, — сказал я и обратился к одному из своих помощников. — Петр Михайлович, посодействуйте. Сопроводительные письма вестовым напишите на моих бланках, чтобы на станциях пропускали без проволочек и быстро предоставляли свежих лошадей.

Садовой с моим помощником спешно покинули совещание.

Спасо-Елисаветинский монастырь я рассчитывал использовать, как своего рода медицинский хаб. Именно сюда будут приезжать сестры милосердия, тут они получат одежду, причем не только платья, приготовили мы и теплые дубленки, унты, меховые шапки. Все же вот-вот и зима. А она, пусть и не такая суровая на юге, как на севере империи, но так же может быть очень холодной.

В монастыре же собраны носилки, пластины с гипсом, многие лекарства, в том числе и эфир для наркоза. Подготовили мы и халаты, операционные столы, маски, палатки, мыло, котлы, бочки, к словом все, что только может пригодится в медицине, или даже немного больше.

Я знал, что Крымская война — это еще война медиков. Именно санитарные потери были для интервентов наиболее опасными и они чуть было не заставили французов и англичан убраться восвояси. В русской армии с медициной так же было сперва неважно. Но после прибыл Пирогов. И то гению не сразу удалось все наладить и была острая нехватка медицинских сестер.

— Пришли письма. Одно от ее высочества великой княгини Анны Павловны. Она согласилась быть шефом Русского Екатеринославского Общества сестер милосердия и Красного Креста. Настаивает только, чтобы мы убрали из названия «Екатеринославского», — сообщил я.

На самом деле, письмо пришло еще месяц назад. Я обратился, когда был на приеме у великой княгини, к Анне Павловне, чтобы она взяла на себя хотя бы номинальное шефство нашего общества. Однако, княгиня решила взяться за дело основательно.

Я знал, что Анна Павловна в ином варианте истории учредила похожую на нашу организацию, правда сделала это уже с началом Крымской войны. А делу, чтобы оно заработало, нужно было время. У нас же есть база, есть понимание, как и что делать, материально-техническая оснащение для обучения. Даже плакаты я заказывал у художников. Когда их увидел, будучи проездом с Кавказа, профессор Пирогов, то гений от медицины пришел в восторг.

А еще я думаю, что не за горами создание в Петербурге под эгидой той же деятельной Анны Павловны, и Фонда, проведение ею благотворительных приемов для побуждения богатеев внести свои вклады в дело. Это то, что умеет и делает великая княгиня. Ну и претендент есть, Екатеринославский Фонд, есть на что ориентироваться.

— Второе письмо от профессора Николая Ивановича Пирогова. Он сейчас заканчивает свою деятельность на Кавказе и едет к нам. Может быть неделя, дней десять и профессор приедет именно сюда, в Спасо-Елисаветинский монастырь. Примите его по достоинству, все покажите, подготовьте классы для обучения. Уверен, что господину Пирогову будет что рассказать, — сообщил я.

А сам еще подумал, что ему будет чем и восхититься. Во-первых, нам получилось сделать существенный запас эфира. Вещество было изобретено только пять лет назад, хотя и получило быстрое распространение.