Калитин накануне получил приказ, что именно «Белуга», как передовой монитор небольшой эскадры однотрубных пароходолодок, пойдёт на максимальное сближение с неприятелем. Его задача — атаковать флагман, либо тот корабль, который посчитает самым важным в боевой линии противника. Он даже провёл короткое, но предельно честное собрание с экипажем, где предупредил, что, возможно, все они погибнут. Никто не отказался.

— Господа офицеры, я не собираюсь становиться ни героем России, ни её позором. Я просто хочу, чтобы после сражения англичане и французы поняли: мы не сдадимся. Пусть и погибнем, но покажем, что с Россией надо считаться, — сказал тогда Калитин.

Экипаж ему ответил троекратным «ура», после чего началась подготовка. Все понимали, что завтра утром может начаться бой. Предполагалось, что прибывшие европейцы сперва запросят переговоры. И была задача — максимально их растянуть по времени, чтобы выиграть ещё один день. Но оказалось — раньше…

Первые выстрелы раздались с английского пароходофрегата «Тигр». Это был пробный залп, скорее, пристрелочный. Снаряд пролетел с характерным воем над русскими кораблями, упал в воду, вызвав внушительный фонтан, и ушёл вглубь, не причинив вреда. Но это был знак, что бой начался. Теперь не стоило ждать выстрела со стороны береговой батареи. Нужно действовать.

* * *

Адмирал Гамелен видел, как выдвигаются русские металлические лодки на паровой тяге, но почти и не реагировал на это. Задача стояла чёткая: нужно определить огневые позиции береговой артиллерии, а после уже уничтожить русские «ля монитор».

— Ударьте пятью пушками для острастки! — приказал французский адмирал, когда его флагман вышел на достаточную дальность стрельбы, чтобы попадать в строения на самом берегу моря.

— Бах-ба-бах! — раздались выстрелы, и француз с удовлетворением увидел, что две бомбы практически разорвали в клочья одно деревянное строение в порту Одессы.

— Бах-ба-бах! — прозвучал ответный залп из трёх орудий русских.

И… Это был выстрел из каменного, закрытого бастиона. И не было дыма. Смятение поселилось в сердце французского адмирала. Он явно растерялся. Что это? Новое оружие русских? А какие ещё сюрпризы ожидают европейцев на этой войне?

Смятение Гамелена усилилось, когда он понял…

— «Наполеон» получил пробоину и течь. Одно попадание, но сильный разрыв в районе ватерлинии, — доложили адмиралу.

— «Наполеон»? Но как? — Гален спешно прошёл к другому борту корабля, дальнему от города.

Новейший пароходофрегат «Наполеон» французского флота находился во второй линии. Там, куда русские орудия ну никак не должны были добивать.

— Бах-ба-бах! — прозвучало уже четыре выстрела, всё с тех же бастионов.

— Есть попадание в «Наполеон»! — не скрывая своего удивления, закричал офицер.

На корабле, названном именем императора Наполеона I, начались работы за живучесть корабля. Вот только… Статичность пароходофрегата подразумевала, что он обречён. Русские пристрелялись и просто целенаправленно топят «Наполеона» особо точными пушками.

— Открыть огонь со всех орудий по городу! Ударить заградительным огнём по приближающимся русским лодкам! — взял себя в руки француз и начал командовать.

Гамелена отрезвил взгляд английского контр-адмирала, который находился на флагмане союзного флота, как наблюдатель за действиями своего французского коллеги.