Калитин стоял, опершись на перила. Его глаза светились маниакальной решимостью.

— Бам! — прилетела в монитор «Белуга».

Присутствующая в нём команда из шести человек, несмотря на то, что в их ушах были беруши, схватилась за головы. Крайне неприятно. Без лёгких контузий в этом бою точно не обойтись. Но… при прямом попадании французской бомбы монитор, хоть и немного, лишь на время, потерял ход, но остался на плаву и может дальше двигаться и воевать!

— Носовыми — огонь! — на разрыв голосовых связок проорал Калитин.

— Бах-бах! — разрядились два орудия, а канонир сразу же закрыл металлическую дверь, чтобы пороховые газы не заполнили всё внутреннее пространство монитора.

Безусловно, на таких кораблях должны стоять «шабаринки». Но подобных пушек всё ещё крайне мало. Глухо, но всё равно было слышно, как и другие мониторы начали разряжать свои орудия.

— Есть попадания! — прокричал помощник капитана монитора.

После того, как строй мониторов разрядил свои орудия, на правом фланге построения флота сразу загорелись два английских корабля.

— Разворот! Отходим! — прокричал Калитин.

«Белуга» стала разворачиваться, её примеру последовали и другие мониторы. Тактика была простой, но, как уже понятно, вполне действенной. Перезарядка пушек в условиях боя — сложная задача. Но есть ещё и кормовые орудия. Вот и получалось, что после разворота нужно ударить двумя кормовыми, а в это время как раз перезарядить носовые. Вот так и нужно бить врага, прикрываясь береговыми батареями.

— Бах-ба-бах! — ударили с берега, как только два уцелевших французских фрегата устремились в погоню за мониторами.

— Бах-ба-бах! — это уже мониторы разрядили свои орудия.

И были попадания. Они не могли не быть с такого близкокого расстояния. Попадания были и в мониторы и крайне непросто приходилось командам внутри, у некоторых уже носом и из ушей сочилась кровь. Но они жили, они сражались. А враг все меньше имел возможность стрелять по мониторам. Они были низкими, неудобными для пушек с кораблей.

* * *

Адмирал Гамилен недоумевал. Один фрегат потоплен, три борются за выживаемость. При этом были попадания в русские «ля монитор» — и ничего. Они остались на плаву, кроме одного, которому удалось сбить трубу, и он сейчас дрейфует. Вот только все береговые орудия, которые только были в зоне поражения, стали бить по французскому флоту.

Особенно докучал один бастион. Тот, где стреляли порохом, что не оставлял дыма. И стреляли удивительно, поразительно точно. Складывалось впечатление, что лишь дело времени, пока этот бастион перестреляет о потопит весь англо-французский фло.т

— Бах! — в корму флагмана союзного флота прилетел один из снарядов именно с того бастиона.

— Пожар! Команды! Тушить! — кричали вокруг.

— Нужно уходить! — вслух сказал адмирал, понимая, что уже скоро, если пристрелочный русский снаряд, один из четырёх, попал, то сейчас начнутся попадания.

— Похоже, это их главный козырь, — усмехнулся Гамилен, но без веселья. — Передайте на «Тигр», пусть займёт позицию и откроет огонь по этому железному уроду.

Адмирал указал на разворачивающийся монитор русских «Белуга», который нацелился на английский пароходофрегат «Тигр», который уже застопорил движение и не мог выйти из боя, обстреливаемый сразу двумя русскими бастионами.

— Бах! Бах! — прозвучали выстрелы с французского флагмана.

Попадание было, по касательной бомба прошла, задев обшивку «Белуги», но несущественно.

— Бах-бах! — прозвучали ответные два выстрела, но не французу.

Русские добивали «Тигр».