Русские добивали «Тигр». Точнее сказать, уже и не добивали, а окончательно делали так, что этот пароход придётся оставлять или брать на буксир, но подавляться другими кораблями.

— Бах-ба-ба-бах! — разрядился французский парусный линейный корабль сразу сорока пушками.

Пять мониторов получили серьёзные повреждения. Вот только для того, чтобы линейный корабль вышел на ударную позицию, ему пришлось подставляться и самому. А еще часть мониторов вошли в «слепую зону», настолько приблизились к кораблю, будучи низкими, почти скрываясь в воде, что высокопоставленные пушки на линейном корабле не могли достать.

* * *

— Огонь! — счастливо закричал капитан третьего ранг, а Керн, когда увидел, насколько качественно подставился французский парусник, вышедший со второй линии на охоту за мониторами.

— Бах-ба-бах! — сразу пять бомб полетели в сторону деревянного парусного флотского анахронизма.

— Есть! Есть попадания! — кричал помощник капитана.

Решение… Нужно было волевое решение. И Керн наблюдал за разворачивающимся сражением, прикидывая расклады. Пароходофрегат «Тигр» и линейный парусник врага были наиболее близки к берегу, они уже обездвижены, парусник почти обездвижен, потеряв часть парусов и получив серьёзную пробоину по ватерлинии. А в это время на двух торговых кораблях, которые вооружили на скорую руку лишь десятью орудиями, да ещё и старыми, были абордажные команды. И есть шанс захватить сразу два вражеских корабля и вовсе прославить себя.

— Нет, позже! — Керн всё же не решился отдавать пока приказ на выдвижение транспортников с абордажными командами.

В это время на другом английском пароходофрегате «Один» наблюдали, как монитор «Белуга» приближается слишком близко. Англичане не стали ждать приказа, начали палить из всех доступных орудий. Но «Белуга», как и «Осётр», и «Карп», словно не замечали попаданий.

Тяжёлые снаряды рикошетили от их корпусов или оставляли вмятины, не нарушая целостности. И пусть внутри мониторов уже были потерявшие сознание и серьезно контуженные, они вели бой. В ответ отряд мониторов дал залп носовыми, и один из его снарядов угодил в надстройку «Одина», вызвав пожар. Англичане замешкались, пытаясь потушить огонь, и на короткое время прекратили стрельбу.

Керн всё это видел. Он только подумал о том, что эту атаку мониторов было бы хорошо поддержать с берега, а ещё лучше — из Шабаринок. И…

— Бах-ба-бах! — четыре снаряда шестого бастиона прапорщика Щеголева устремились на помощь русским мониторам.

— Ай да сукин сын! Молодец! Дочку за него отдам! — выкрикнул в порыве радости Керн.

И в этот момент капитан даже не думал, что его Аннушке, дочке всего-то одиннадцать лет.

Щеголев видел бой. Он на время оставил французский флагман и перенаправил орудия на помощь уже несколько потрёпанным мониторам. И… Ещё один «минус» в союзном флоте.

Вражеский флот стал разворачиваться и разрывать дистанцию. С «Одессы» тем временем начали стрелять залпами. Если раньше Фёдор Сергеевич Керн приказывал вести прицельный огонь, то теперь, когда дистанция сократилась до полутора вёрст, важно было подавить врага количеством и плотностью огня.

И результат не заставил себя ждать. Два снаряда угодили почти одновременно в один из французских бомбардирских пароходов. Один попал в дымовую трубу, разорвался уже в топке, вызвав сильнейший пожар, другой пробил палубу, угодив в трюм, где находились боеприпасы.

Раздался взрыв, который слышали даже в центре города. Народ, собравшийся на возвышенностях и крышах, не понимал всего происходящего, но, когда в небо взметнулось пламя и столб чёрного дыма, и один из вражеских кораблей исчез, взорвавшись, разошелся в радостных возгласах.