Она уже нажала кнопку карманного радиотелеграфа, когда увидела третьего наблюдателя — мальчишку-разносчика газетс неестественно взрослыми глазами.

Раевский шатался у выхода из лаборатории, сжимая в кармане револьвер.

— Господи, благослови…

В этот момент «разносчик» резко толкнул его, прошептав на ухо:

— За вами следят. Бегите.

Бывший офицер очумело оглянулся — и увидел двух крепких мужчин, слишком медленно «случайно» приближающихся к нему.

Инстинкт уцелевшего на войне сработал мгновенно. Когда агенты «Щита» бросились за ним, Раевский уже мчался вдольФонтанки, а его револьвер лежал на дне реки.

— Провал, — Левшин швырнул фуражку об стену кабинета.

— Не совсем, — раздался новый, странно механическийголос. Из потайной двери показался человек в форме жандармского полковника. — Раевский — пешка… Но теперь мы знаем, что «Щит» следит за нами.

Главный полицейский улыбнулся:

— Значит, будем играть в их игру.

* * *

Воскресное утро выдалось ясным и прохладным. На окраине Лодейного Поля, где когда-то строили корабли для Балтийского флота, теперь стояли странные, на посторонний взгляд, сооружения, покрытые брезентом. Ветер шевелил полотнища, словно пытаясь угадать, что скрывается под ними.

Я прибыл раньше императорской семьи, чтобы лично проверить готовность аппаратов. Инженер Можайский, еще совсем молодой пионер российского воздухоплавания, встретил меня у главного ангара.

— Все готово, ваше сиятельство! — доложил он. — «Орел» прошел последние испытания вчера вечером.

— А «Сокол»?

— Тоже, но… — он понизил голос, — летчики еще не до конца уверены в его устойчивости при боковом ветре.

Я хмыкнул.

— Сегодня ветер умеренный, без порывов. И если онизменится… Перейдем к запасному варианту.

Можайский кивнул, но в его взгляде читалось недоверие. Не к моим словам — к погоде. Я и сам волновался. Испытания показали, что наши механические птицы вполне надежны, но в присутствии высокого начальства всегда может что-то пойти не так.

К полудню прибыл императорский кортеж. Когда охрана окружила трибуну, из кареты вышел Александр II, за ним — цесаревич и его братья — великие князья. Императрица с маленькой великой княжной Марией, которая покоилась на руках няньки, покинули экипаж чуть позже. Младшие дети государя с любопытством озирались по сторонам, а наследник престола сразу направился ко мне.

— Ну, Алексей Петрович, показывай свои диковинки! Обещал же — «господство в воздухе».

— Сейчас увидите, ваше императорское высочество, — улыбнулся я и махнул рукой.

По этому сигналу солдаты сорвали брезент с первого аппарата.

Толпа, которая с раннего утра стала накапливаться на окраине летного испытательного поля, загомонила. Перед зрителями на дутых шинах шасси оказался «Орел» — скромный по размерам аппарат с двумя парами, обтянутых тканью крыльев, похожих на крылья летучей мыши. ДВС Озерова, в просторечии «озеровка», располагался позади кресла летчика. Из органов управления — рукоять, позволяющая управлять аппаратом.

— Это и есть твой летающий корабль? — недоверчиво спросил император, обращаясь не ко мне, а — к конструктору.

— Летательный аппарат, который мы называем самолетом, ваше императорского величество, — пояснил Можайский.