Егор Семенов сжал кулаки:

— Значит, завтра на башне?

— Нет, — Седов разорвал ленту, бросив обрывки в печь. — Сегодня ночью. Они перенесли встречу.

В углу комнаты заскрипела старая доска. Мальчишка-разносчик — тот самый, что предупредил Ржевского — бесшумно выскользнул в темноту.

Старый арсенал теперь кишел людьми. Не теми, кого ждали заговорщики.

— Заряды установлены? — спросил Седов, осматривая ящики с надписью «Инструменты».

— Под каждую колонну, — ответил инженер в замасленном фартуке. — Достаточно, чтобы обрушить крышу, но не тронуть стены.

— А где…

— Здесь, — раздался голос из темноты.

«Иглы» вела человека в форме инженерного ведомства с кляпом во рту.

— Оказался болтливым, — она толкнула пленника вперед.

Седов приподнял бровь:

— Где нашли?

— Возле телеграфа. Передавал координаты.

Гурко вошел первым, топот его сапог гулко разносился по пустому зданию.

— Где инженер? — прошипел он.

Из темноты вышел человек в плаще:

— Здесь. Все готово.

Правда, это был не тот человек. Когда Гурко понял это, уже было поздно. Щелчок выключателя — и арсенал озарился ярким светом электрических ламп.

— Добрый вечер, господа, — раздался голос Седоаа из рупоров, скрытых в стенах. — Прошу сохранять спокойствие.

Двери захлопнулись.

— Предатель! — взревел Гурко, хватая за горло переодетого агента.

Тот не сопротивлялся, только улыбнулся — и резко дернул чеку на своем поясе. Дым заполнил помещение. Когда он рассеялся, заговорщики лежали на полу, связанные, а вокруг стояли люди «Щита» с резиновыми дубинками новейшего образца.

— В Каменный мешок, — приказал Седов, поправляя очки. — Всех.

На следующее утро в газетах написали о задержании группы воришек, пытавшихся ограбить склад. Только двое знали правду:

— Эти лишь подставные пешки, — сказала «Игла», разглядывая через окно карету Иволгина-старшего, выезжающую из города.

— Знаю, — кивнул Седов, — но теперь они у нас на крючке.

Он достал из кармана письмо, перехваченное у курьера:

«Все готово. Жду у моря. ВИЛ»

Теперь Седов уже знал все и готов был по первому приказу канцлера Российской империи, графа Алексея Петровича Шабарина обезглавить заговор, еще не зная, что ждать этого приказа придется много лет.

Глава 18

Зимой в Петербурге смеркается рано. Вытягиваются вдоль улиц и набережных золотые цепочки фонарей Яблочкова. Снежинки сверкают в их лучах и тают вблизи горячих стеклянных шаров. По сравнению с Имперской столицей, Лондон, Париж, Нью-Йорк, которые все еще освещаются газовыми фонарями, непроглядные трущобы. Да ведь и впрямь — трущобы. Заваленные конским навозом улицы, темные личности, обирающие прохожих, уличные девки, бесстыдно выставляющие свои траченные прелести напоказ. Я знаю, приходилось бывать.

Ничего общего с Санкт-Петербургом. Конные экипажи еще допускаются на его магистрали, но извозчики их обязаны убирать навоз самостоятельно, иначе владельцам экипажей придется уплатить серьезный штраф. Что касается воров и проституток, то они, разумеется, еще имеются в нашей столице, но Департамент полиции довольно эффективно их подчищает. А если учесть, что уровень жизни в государстве растет, то и желающих заниматься постыдным промыслом становится все меньше.

Пробежал по Невскому трамвай, сыпля искрами из-под токосъемников. Я машинально сделал пометку в бюваре — обратить внимание Транспортного комитета на качество проводов электрической трамвайной сети.