– Фигуру бережешь? Ладно, узнаю, есть ли свободный трейлер, где мы могли бы устроиться.

– А я на пляж. Оттуда буду за детьми следить.

– Хорошо, – ответил он.

Она перешла поле и вышла к воде. Дивное место – длинный песчаный пляж, с двух сторон охраняемый мысами.

Рейчел разулась, закатала джинсы до колен, чтобы побродить по воде.

Киллиан улыбнулся. Он был прав: ищите ее около моря, там, где ей нравится больше всего.

Рейчел обернулась к Киллиану и улыбнулась в ответ.

Она была благодарна ему за все, что он сделал для нее: за заботу, за то, что можно переложить ответственность на чужие плечи, а самой отдохнуть.

Ей был необходим человек, которому она могла доверять, кто разделил бы с ней тяготы жизни. Киллиан казался ей как раз таким человеком.

На пляже горел небольшой костер из водорослей и выброшенных на берег деревяшек. От него приятно пахло, и Рейчел подошла поближе, чтобы согреться. От костра лучше было видно девочек, стоящих в очереди за мороженым.

Солнце заходило за холмы Антрима, и небо окрасилось в пурпурный и желтовато‑оранжевый цвета. Шотландия почти исчезла в темноте, которую разрывали только огни многочисленных маяков на побережье Эршира. Каждая горная долина Антрима окрасилась в свой цвет: синий, сине‑фиолетовый, фиолетовый, зеленый.

А вода между королевствами – как стекло. Серебристо‑серая гладь, на которой не было ни одного корабля.

Рейчел посмотрела наверх, на небо и бездонную пустоту между звездами, и заплакала от радости.

Выплакавшись, она подошла к девочкам, все еще стоящим в очереди.

– Вам какого мороженого? – осведомился продавец.

– А что бы вы порекомендовали? – полюбопытствовала Рейчел.

– По мне – с шоколадным сиропом, – уверенно произнес мороженщик.

– Хорошо, три порции.

Рейчел понаблюдала, как мороженщик накладывает в рожок шарик мягкого мороженого, посыпает шоколадными хлопьями «Кэдбериз» и обливает шоколадным сиропом.

Расплатившись, она с девочками вернулась на пляж. Подошел человек с осликом и спросил у Клэр, не желает ли она немножко покататься? Клэр поглядела на мать, надеясь ее уговорить:

– Мамочка, можно?

– Да вы не волнуйтесь, ослик смирный, к детям хорошо относится, – заверил Рейчел хозяин длинноухого, поглаживая его по серому лбу.

– Ну хорошо! – согласилась она.

– Чур, я следующая! – заняла очередь Сью.

– Разумеется, – ответила ей мать.

Киллиан шел вдоль трейлеров, прокладывая себе дорогу среди детей, бродячих собак, кошек и даже цыплят, которые, как ни странно, в такой поздний час бодро бегали между караванов.

Хотя большинство взрослых бурно обсуждало аукцион, Киллиан знал, что за ним из‑за занавесок настороженно следят чьи‑то глаза.

Предрассудки и предубеждения, жертвами которых пейви становились на протяжении пятисот лет, приучили их бдительно и настороженно относиться к чужакам.

Мужчина подошел к крайнему первому прицепу и постучал в дверь.

Ему открыла девчушка лет двенадцати, перепачканная с ног до головы машинным маслом. В одной руке у нее была отвертка, в другой – впускной клапан от мотоцикла.

– Здравствуй, – обратился к ней Киллиан.

– Тебе того же, – ответил подросток.

– С двухтактником возишься?

– Слушай, я занята, чё те надо‑то? – В резком и требовательном голосе девочки настолько силен был акцент Глазго, что полковник Пикеринг дважды бы подумал, прежде чем биться об заклад с профессором Хиггинсом.

– Я ищу главу общины, – раскрыл свои карты Киллиан.

– Это я, – раздался у него за спиной голос.