Постепенно народ начал разбредаться кто куда. Рядом со мной остались только Лакросса и княжна Онежская, да ещё пара студентов и студенток. Вдруг оркесса придвинулась поближе ко мне и взяла за руку. Она успела вытереть лицо и руки салфетками, но на губах ещё блестел жир, отчего они выглядели невероятно соблазнительными.

— Дубов, прости меня.

— За что? — опешил я.

— Там, в ущелье, я повела себя грубо и неосмотрительно. Ты прав, если бы я убила графа Моркинского, как хотела, то обрекла бы многих орков на погибель.

— Так уж и на погибель, — сказала княжна. — В горах постоянно гибнут люди от рук разных оркских банд. Скорее всего, полиция провела бы расследование и ограничилась парой карательных рейдов.

— И смерти тех орков были бы на моей совести, — парировала Лакросса.

— Да, об этом я не подумала. Пожалуй, ты права. Дубова надо отблагодарить, как следует.

Что-то не понравилось мне ехидное выражение лица Василисы. Но встревать между горячей оркессой и ледяной княжной себе дороже. Поэтому я сделал вид, что пью пиво, хотя почему сделал? Я его на самом деле пил медленными глотками.

— Пф, — фыркнула оркесса. — На вашем месте, княжна, я бы тоже подумала о благодарности Дубову. Все знают, как он заботится о вас, но ничего не получает взамен. У нас, орков, принято отвечать любезностью на любезность. Поэтому сегодня я отблагодарю Дубова так, как предписывают традиции моего народа. Вы ведь не против, господин барон, чтобы я сыграла вам сегодня вечером на кожаной флейте?

Чего???

У меня аж пиво из носа брызнуло!

Глава 17

Пивной фонтан полился не только из моего носа, а ещё изо рта у нескольких сидевших рядом парней. Двое уставились на меня с нескрываемой завистью, третий встал и ушёл, крича «Да как так-то, а⁈» Княжна Онежская молча хлопала пышными ресницами, переводя взгляд то на оркессу, то на меня.. А я был не в состоянии слова молвить.. Боялся спугнуть неожиданную удачу. Первой не выдержала Василиса:

— А… ты не лопнешь, Лакросса?

— Смею вас заверить, госпожа Онежская, что я уже давно практикуюсь и готовлюсь к этому прекрасному моменту. Дубов трижды спас мне жизнь, так что он заслужил самой лучшей награды, которую я могу ему дать.

Я даже вдохнуть боялся. Что вообще происходит? Что там перемкнуло в голове этой оркессы? Свежий горный воздух так подействовал? Если да, то надо набрать пару банок с собой!

Лакросса изящно вытерла губы салфеткой и промокнула два маленьких белоснежных клыка, сексуально торчащие из-под пухлой нижней губы. Затем встала и сказала напоследок:

— Княжна, если пожелаете, я могу поделиться кожаной флейтой. Вдруг и вы захотите сыграть на ней, — потом подмигнула мне. — Я приду к тебе вечером, Дубов. Увидишь, насколько могут быть благодарными оркские девушки.

И она ушла, виляя под юбкой сексапильными бёдрами так соблазнительно, что у меня даже глаза косить начали.

— Дубов, а ты, оказывается, тот ещё извращенец… — вымолвила княжна, а я снова прыснул пивом.

— А я тут причём⁈

— От одного твоего общества девушки сходят с ума. У тебя какой-то артефактный одеколон? — она вдруг наклонилась к моей шее так близко, что я почувствовал морозный запах её волос. — Нет, ничего такого, я бы не заметила. Хм! Думаю, у тебя какая-то порочная аура, вот!

Она ткнула мне в щёку пальцем и прошептала на ушко:

— Я её даже иногда сама чувствую, когда по утрам ты просыпаешься ещё не весь.

У меня аж мурашки по шее пробежали от её тихого голоса, который вдруг стал чуть хриплым и бархатным.