– Вот и договорились. Ты, наверное, хочешь помыться. Хайлин покажет, где. А когда закончишь, обед будет на столе.

Он поворачивается с очередным тяжким вздохом.

– Хорошо, – фыркает наемник.

Креслин задумчиво скребет потную щетину на подбородке, удивляясь тому, что Деррилд, бывавший во всяких переделках торгаш, – и вдруг так струхнул. А насчет помыться – это да. И помыться, и побриться ему очень даже не помешает.

– А могу я где нибудь выстирать свою одежонку? Не кожи, ясное дело, а все остальное?

– Поскольку прачечная в этом доме там же, где мы с тобой будем мыться, возражать, полагаю, никто не станет, – отвечает Хайлин, подхватывая свою торбу.

Креслин следует за ним. Охранников уже ждут две наполненные теплой водой ванны. Побрившись и помывшись, Креслин, в отличие от Хайлина, переодевается в чистое и начищает до блеска сапоги.

– Ты такой лоск наводишь, словно заявился в замок, – усмехается Хайлин.

– По сравнению с некоторыми местами, где мне довелось побывать, это и есть замок, – отшучивается Креслин, следуя за Хайлином в столовую.

Она выглядит внушительно: за полированным и лишь слегка потертым столом из красного дуба длиной в восемь локтей могут рассесться девять человек, причем не на лавках или табуретах, а на самых настоящих креслах, со спинками и подлокотниками.

Деррилд, успевший постричь бороду и переодеться (теперь на нем линялая, но удобная красная туника и такие же штаны), представляет своих домочадцев:

– Моя жена Карла, мой сын Валтар, сноха Виердра, внук Виллум и мои дочурки, Дерла и Лоркас.

Креслин приветствует общим поклоном всех и отдельным – хозяйку дома:

– Благодарю за честь и гостеприимство, почтеннейшая.

Белокурая Лоркас склоняется к сестре и шепчет ей на ухо что то, чего Креслину расслышать не удается.

– Прошу за стол, – басит Деррилд. – Креслин, Хайлин, садитесь между Карлой и Лоркас.

Будучи наслышан о чудных обычаях востока, где мужчины ухаживают за женщинами, Креслин отодвигает кресло для Лоркас и усаживает ее, полагая, что купец окажет такое же внимание своей супруге.

– Ха, Деррилд, приятно видеть, что кое где в мире еще сохранилось рыцарство.

– Рыцарство не стоит хорошего обеда, – ворчит торговец.

Сестры Лоркас и Дерла переглядываются через стол.

Светловолосая женщина выносит из соседней комнаты и ставит перед Карлой большую миску, над которой поднимается пар. За миской следуют два деревянных блюда с караваем свежеиспеченного хлеба на каждом. На столе уже ожидают два кувшина, а перед каждым из гостей поставлены широкая фаянсовая тарелка с ободком и тяжелая коричневая кружка.

– В сером кувшине эль, а в коричневом клюквица, – поясняет Деррилд.

– Откуда ты родом, молодой человек? – спрашивает Карла, миловидная круглолицая женщина с густыми, но уже поседевшими волосами.

– С другой стороны Закатных Отрогов, – отвечает Креслин.

– О, издалека. А куда путь держишь? – отломив кусок от каравая, она передает ему блюдо.

– Ну... думаю, в Фэрхэвен. Я еще точно не решил.

Юноша тоже отламывает кусок хлеба и кладет на свою тарелку. Взявшись за кувшин с клюквицей, он предлагает соку Лоркас, а когда та кивает, наполняет кружки и ей, и себе.

– А ты хороший боец? – неожиданно спрашивает Виллум, вихрастый мальчонка, чья голова лишь чуть повыше стола.

– Виллум! – укоряет его белокурая Виердра. Креслин улыбается:

– Это ведь у кого спросить. Для тех, кого ты побил, ты боец отменный, а для побивших тебя – совсем никудышный.

– А ты хороший, вижу! – уверенно заявляет мальчишка.