– Стой! – кричит Креслин. Его стрела наложена на тетиву. Женщина – впрочем, это вовсе не женщина, а худощавый юнец – роняет лук и нервно смотрит в проулок.

Креслин незаметно улыбается, заслышав донесшиеся оттуда торопливые удаляющиеся шаги. Прятавшийся за углом предпочел убраться, бросив и юнца, и мальчишек.

– Сбежал, – презрительно хмыкает Хайлин. – Кто то решил, что раз нас не удалось застать врасплох, не стоит и затевать стычку.

– Пожалуйста... – умоляюще лопочет юнец, не отрывая взгляда от нацеленной на него стрелы.

– Пристрели паршивца, – грохочет Деррилд. – Нам тут незачем растить грабителей.

– А ну снимай чужую одежду, – командует Креслин. – Давай, живо. И стой там, у двери!

Хотя на улице не холодно, парнишку бьет дрожь. Что же до двоих мальчишек, то они, как рассеянно примечает Креслин, исчезли. Не иначе, нырнули в дырку в заборе или какую нибудь другую лазейку.

– А дальше что? – спрашивает Хайлин.

– Подберем лук да поедем дальше. Сомневаюсь, чтобы этот малый напал на нас снова, а прикончим его – так придется объясняться по поводу трупа. Мне это ни к чему.

– Ишь, добренький выискался, – ворчит с козел Деррилд, однако же, выпустив на миг вожжи, подхватывает с мостовой упавший лук, перерезает тетиву и отбрасывает ставшее бесполезным оружие в сторону.

Они проезжают мимо трясущегося темноволосого юноши, оставшегося лишь в широких коротких кожаных штанах. Вперив в него взгляд, Креслин отчетливо произносит:

– Продолжай в том же духе, и, ручаюсь, ты не доживешь до следующего дня рождения.

Звук его голоса, чистый, как серебряный колокол, и раскатистый, как весенний гром, заставляет юнца вжать голову в плечи. Оба охранника бок о бок едут к перекрестку.

– Знаешь, – глядя в сторону, произносит Хайлин, – ты умеешь нагнать страху. Признаюсь, я поверил всему, что ты сказал тому сопляку. И он тоже.

– И правильно сделал, – отвечает Креслин. – Иногда на меня накатывает, и открывается вроде как второе зрение. Я многое вижу, только это бывает не всегда. И не обязательно тогда, когда нужно.

Он оборачивается через плечо, но незадачливого грабителя и след простыл.

– Да кто ты вообще такой? Маг воитель?

– Хотел бы я быть им... – грустно смеется Креслин. – Впрочем, может, и не хотел бы.

– Эй, вы, – кричит охранникам Деррилд. – Хорош языки чесать. Приехали, вон склад.

– Знакомое местечко, – бормочет Хайлин.

Склад представляет собой каменное трехэтажное строение с высокой крышей, занимающее целый квартал. Превосходя по высоте ближайшие дома – мастерскую столяра, примыкающую к нему со стороны площади, и лавку галантерейщика со стороны городских ворот, оно превосходно гармонирует с белокаменными фасадами еще более внушительных зданий, образующих локтях в ста ниже по узкой улочке просторную площадь.

Принадлежащий Деррилду дом имеет три двери: широкие ворота вровень с мостовой, позволяющие заехать повозке, узкий, окованный железом и запертый дополнительный вход и – ближе к площади – парадное крыльцо из резного дуба под выкрашенным в синий цвет навесом.

Жилые помещения, судя по окнам, находятся на третьем этаже.

Хайлин спешивается у ворот и раздвигает легко скользящие в желобах створы. Креслин придерживает вороного коня, тогда как Деррилд заводит повозку внутрь, в полумрак помещения.

– Помочь? – вопрос Креслина обращен к Хайлину.

– Не надо, я сам закрою. Следуй за Деррилдом.

Оказавшись внутри, Креслин видит по правую руку от себя длинный ряд закромов, по большей части пустых. Правда, в одном он примечает глиняные кувшины с широкими горлышками: один треснувший и не закрытый, но все остальные заткнутые и целые.