– Малец то тебя насквозь видит, – замечает Хайлин. Но неразборчиво, потому как у него полный рот хлеба.

– Лучший, какого мне случалось встречать, – добавляет Деррилд.

Креслин берет черпак и выкладывает тушеное мясо с лапшой и каким то белым соусом на тарелку. Ему удается совершить это, не пролив ни капли. Чего не скажешь о Хайлине: после его манипуляций с ложкой на столе образуется лужица подливы.

Креслин с трудом подавляет недовольную гримасу, но, похоже, никто кроме него, не придает этому значения.

– Так ты, стало быть, профессиональный боец? – любопытствует Лоркас.

Проглотив ложку густого, проперченного варева, юноша отвечает:

– Нет. Я видел настоящих бойцов, до которых мне далеко.

– А я таких не видел, – встревает Хайлин, – но если они дерутся лучше Креслина, то предпочту с ними не встречаться.

– А что влечет тебя в Фэрхэвен? – интересуется Карла.

– Мне кажется, там можно найти объяснение необъясненному.

– Иногда, – ворчит Деррилд, – лучше так и оставить это необъясненное необъясненным. Особливо ежели в дело замешаны маги да чародеи. Они народ завистливый, – добавляет он, чуточку помолчав.

– Завистливый?

«Плюх...»

– Виллум!

Коричневый кувшин подвернулся мальцу под руку, и теперь нижний конец стола залит соком.

– Джарра!

Светловолосая служанка приносит тряпки и принимается вытирать стол. Виердра помогает ей, приговаривая:

– С этими мальчишками хоть за стол не садись.

Креслин улыбается, втайне радуясь тому, что малец не опрокинул кувшин на него. Что же до виновника переполоха, то он, позволяя оттирать себя от сока, попутно уминает изрядный ломоть хлеба.

– А ты собираешься снова сопровождать купцов в поездках? – спрашивает темнобородый, но уже лысеющий Валтар.

Креслин качает головой:

– Я бы и рад услужить, но...

– Хорошего человека найти трудно.

– А удержать еще труднее, – добавляет Деррилд. – И мне как то не верится, что этот паренек нашел бы свое счастье на торговых путях, даже будь я в состоянии платить ему столько, сколько он стоит.

«...а он и вправду хорош...»

Делая вид, будто не слышит, как переговариваются Дерла и Лоркас, юноша отламывает еще кусок хлеба и зачерпывает мяса из миски.

– Паренек, а как ты насчет сладенького? – интересуется Карла.

Дерла почему то фыркает, Лоркас краснеет, а Хайлин широко ухмыляется.

Чувствуя, что его щеки делаются пунцовыми, Креслин тянется за кружкой.

– Что тут смешного? – недоумевает Виллум.

– Ничего... ничего, – убеждает мальчугана мать, едва удерживаясь, чтобы не прыснуть.

– Ну, с вами и я помолодею, – бормочет, качая головой, Деррилд и, склонясь к Карле, с улыбкой касается губами ее щеки.

Креслии сглатывает и мелкими глотками потягивает сок: такое простодушное веселье ему в новинку.

Шутки шутками, но вскоре и впрямь подают сласти: темный, сочный пудинг и медовые бисквиты. Креслин берет лишь крохотный кусочек пудинга, столь же непривычного для него, как и добродушное подтрунивание за столом. Маршал и стражи считают подобные блюда излишествами и на сладкое ограничиваются фруктами, в крайнем случае – печеньем. А вот Виллум явно дорвался до желанного: вся его мордашка перепачкана в чем то липком.

Креслин с трудом сдерживает улыбку.

– Вкуснятина, а? – мальчик причмокивает, хрустя медовым бисквитом.

– Хватит объедаться! – ворчит на сына Валтар, но Виердра кладет руку на рукав мужа.

– Он ведет себя как поросенок.

– Нет, всего навсего как мальчишка.