Вообще-то ее семья абсолютно ничего не знала.

Они редко уделяли внимание тому, что она говорила. Да и, по правде говоря, эта ее работа не была такой уж важной. На самом деле это была даже не работа. Как и от всех дам ее круга, от миссис Томсон ожидалось, что она будет приносить какую-то пользу обитателям Питтсбурга. Ее «работа» заключалась в том, чтобы использовать свою маленькую черную книжечку с именами и телефонами для какого-нибудь благого дела. Линдси выбрала исследования рака, потому что все были согласны с тем, что рак – это плохо, и никто не задавал лишних вопросов касательно того, на что в действительности шли собранные ею деньги. Так что было вполне уместно, что продюсеры решили представить ее как Общественницу.

Дочь Линдси озабоченно наморщила свой веснушчатый носик, когда спросила:

– Выходит, ты будешь заперта в каком-то небоскребе, пока мы будем тусоваться на празднике у тети Банни?

Ежегодная вечеринка в Нантакете была главным событием сезона для всех.

Роуз выглядела точно так же, как Линдси в пятнадцать лет. Линдси оставалось бы только радоваться при мысли, что когда-то она была такой же красавицей. Однако внешность дочери – ее каштановые волосы, бледная кожа, на которой легко проступал румянец, неуловимое очарование ее чуть заметной улыбки – напоминала Линдси обо всем, что она потеряла. О том, сколько возможностей упущено навсегда. О том холодном электризующем ощущении, когда уже под утро она безуспешно пыталась заснуть. Сознавая, что позади осталось больше дней, чем ждет впереди.

Взгляд на Роуз заставил Линдси задать себе неудобные вопросы о своей собственной жизни. Разумно ли было выходить замуж за мужчину сорока с лишним лет, когда сама она только окончила колледж? Хотя ей и вправду ничего другого не оставалось. После всего, что произошло, она больше никогда не смогла бы полюбить. Наследник состояния Томсонов был неплохим запасным вариантом. Это гарантировало ей безбедную жизнь.

– Я прослежу, чтобы все было подготовлено, – сказала тогда Линдси. Разговор уже перешел на семейные планы на лето.

Словно спохватившись, Том добавил:

– Считаем ли мы, что это должный способ представлять семью?

Ее муж почти мямлил, когда произносил эти слова, больше занятый стряхиванием крошек со своей кораллового цвета рубашки-поло, и даже не стал дожидаться ответа – просто встал из-за стола и отправился искупаться.

Даже ее законный супруг на самом деле не верил, что Линдси представляет «род Томсонов». Хоть и произвела на свет его наследников.

…Она глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на нынешней ситуации в «Кристо».

– Итак, – донесся до нее голос Ведущей. – Через секунду вы окажетесь на Большой Лужайке и увидите профили других участников.

Линдси едва переборола желание насупиться в камеру. На эту Ведущую. На того, кто тут всем распоряжался. Ранее в тот день они даже не удосужились прислать подходящего человека, чтобы встретить ее. Эта европейская выскочка Блэр Зальцбург была якобы на телефонной конференции с Мюнхеном, а ее ассистент мотался по каким-то поручениям. Дородный охранник провел ее в квартиру, бросил сумки прямо у двери и запер ее внутри. Ей пришлось самой распаковать свои вещи.

Ей пришлось самой нести свой багаж!

Но Линдси все-таки улыбнулась и повернулась к телевизору в большой спальне.

По крайней мере, условия размещения оказались приемлемыми. Хотя она предпочла бы разместиться в пентхаусе.

Линдси обнаружила, что смотрит на шесть изображений. Было там и ее собственное, естественно, – фото сотни воздушных шариков лавандового цвета, выпущенных в воздух во время акции по борьбе с раком, в спонсировании которой она участвовала.