После завтрака курсанты в кубрике обсуждали и распределяли места на боевых постах во время ракетных стрельб. Вдруг корабль вздрогнул, его словно резко бросило вперед, а затем он тут же отыграл назад.

– Что это? Взрыв? – спросил Виктор, и в этот момент взревел сигнал тревоги.

– Взрыв! Бежим наверх! – скомандовал Воронцов.

Они выскочили на палубу, и в этот момент прогремел еще один взрыв, гораздо более сильный. Сергей оглянулся – за кормовой трубой поднялась шапка белого дыма и сноп пламени.

Еще через двадцать секунд прогремел третий взрыв в районе ракетного погреба, над ним поднялся столб огня и черного дыма. Силой взрыва оторвало крышку погреба и бросило на кормовую дымовую трубу правого борта, пробив в обшивке громадную дыру, через которую внутрь хлынула вода. «Геройский» резко накренился на правый борт.

– Личному составу покинуть корабль! – раздалась по радио команда.

Сергей поискал глазами Воронцова, и в этот момент прогремел сильнейший взрыв. Из недр корабля взметнулся столб пламени. Ударной волной Новикова отбросило на палубу. Все дальнейшее он помнил урывками. Откуда-то появился Воронцов, зачем-то сорвал с себя робу, и, сопровождая свои действия отборным матом – отцу и брату такие словесные конструкции и не снились, – принялся хлопать ею Сергея.

– Ты чего, Пашка? – пробормотал Новиков, но голоса своего не услышал.

– Горишь ты! – заорал Воронцов. – Давай вставай, я тебя не допру. Уж очень ты здоров!

Следующее воспоминание – он стоит на корме.

– Прыгай! – доносится сзади крик Воронцова. – Твою мать, Новиков! Прыгай!

Вода далеко – метров двадцать. Нестрашно, но зачем? Почему он должен прыгать? И тут пинок. Ощутимый пинок пониже спины.

Вода рванула вперед, подхватила Новикова, закружила, потянула вниз. Он вдохнул всей грудью эту воду, сам превращаясь в море. «Теперь мы никогда не расстанемся», – прозвучало в ушах, и наступила полная темнота…

Он не помнил, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Дни? Яркая вспышка света резанула по глазам. Новиков открыл глаза и тут же зажмурился – солнце палило вовсю. Солнце? Под водой? Откуда? Он снова открыл глаза. Увиденное навсегда врезалось в его память: далеко впереди торчал из воды нос «Геройского». Очевидно, глубина была меньше длины судна, и оно будто медленно качалось на каком-то безумном аттракционе, то опускаясь, то поднимаясь.

Уже гораздо позже, в госпитале, он узнал, что пинок Воронцова и своевременная помощь матросов с баркаса спасательного судна, спешившего на помощь «Геройскому», спасли ему жизнь. Виктора с Максимом, хотя они и бросились в воду почти одновременно с ним, спасти не удалось. Благодаря физподготовке в училище они уверенно держались на воде, но гидравлический удар от нового взрыва настиг ребят, когда они считали, что уже спаслись.

Сергей открыл глаза и увидел прямо над собой бутылку, от которой к руке его тянулась прозрачная трубка. Он читал в книгах про капельницы, которые ставили больным, но сам в таком положении оказался впервые. Очевидно, он попал в госпиталь. Попробовал пошевелиться – тело отозвалось резкой болью. Ничего, за окном светло, значит, у него есть еще целых два дня на то, чтобы подлечиться и вечером первого сентября встретиться с Ольгой. Что оно так медленно капает, это лекарство? Бутылка почти полная! Такими темпами и дня не хватит. Надо позвать медсестру – ведь должна же где-то быть медсестра, – пусть подкрутит. Ему надо как можно быстрее встать на ноги.

– Есть кто-нибудь? – прохрипел Новиков – распухший, словно деревянный, язык с трудом ворочался в пересохшем рту.

В открытую дверь заглянула женщина в синем халате и розовой прозрачной косынке.