– Только в темпе, раз-два! – поторопил он официанта.

– Хорошо, Павел Николаевич, – ответил тот и юркнул со скоростью, какую может гарантировать только предвкушение хороших чаевых.

– Как твои? Как Катька? Как дочка, все забываю, как ее зовут, – сказал Воронцов, опрокинув первую рюмку и смачно хрустнув соленым огурцом. – Как-то мудрено она у вас обзывается.

– Тося, – подсказал Новиков.

– Вот-вот, Тося! Ну придумали имечко девке. В школе небось заклевали. Дети сейчас такие сволочи, не дай бог! – Он опять хрустнул. – Кстати, огурцы здесь просто бомба! Всем огурцам огурцы. Попробуй.

Новиков попробовал. Огурцы как огурцы. Вот Катька когда-то солила…

– Тося собирается поступать в Гуманитарно-технологический университет на факультет математики, физики и экономики. Она…

– Ну ты даешь! – перебил Воронцов. – Зачем девке это надо? Моя вон школу окончила, и ладно. Женихи все какие-то обормоты… По-хорошему, надо бы заняться и найти ей подходящего мужа. А то выскочит замуж за какого-то идиота, будут вдвоем деньги с меня тянуть. Да мне некогда, а Олимпиада…

Сергей, конечно, ожидал услышать это имя, но не думал, что оно приведет его в такое волнение. Ладони мгновенно покрылись потом, и он потер их о брюки, надеясь скрыть волнение.

– А что с ней? – спросил он, не в силах назвать имя.

– Да болеет она, – с досадой произнес Воронцов. – Обосновалась в Севастополе, сюда если и приедет, то максимум на неделю. Разве это жизнь? Давай еще по одной!

Он влил в себя еще одну рюмку, закусил огурцом.

– Эх, – Павел тряхнул головой, – чтоб нас передергивало только от этого. Хорошо, Новиков, что ты приехал. Вот введу тебя в курс дела и, может, смогу почаще в Крым мотаться, к родным, так сказать, пенатам. Я знаю, ты мужик головастый, смекалистый, книжки любишь читать. Справишься. Нужно только знать, с кем сволочиться, а перед кем прогибаться. Вот же дураки мы были в молодости. Как вспомню: «Сталь ломается, но не гнется, моряк погибает, но не сдается!» Вот дураки! Давай за молодость.

Уже не дожидаясь Новикова, он выпил еще рюмку, схватил с тарелки последний огурец и пьяно позвал:

– Официант!

Тот материализовался мгновенно.

– Да, Павел Николаевич?

– Повтори это и это.

Через полминуты на столе стоял новый графин и тарелка с соленьями. Очевидно, изучив запросы постоянного клиента, официант держал выпивку и закуску наготове.

– Так вот, про молодость, – удовлетворенно кивнув, продолжал Воронцов. – Сейчас, чтобы выстоять, нужно быть гибким. Порой успех прямо пропорционален величине прогиба. Помнишь еще математику? Чем больше, тем больше. Впрочем, чего я спрашиваю, – Павел дурашливо хлопнул себя по лбу, – у тебя же дочка математик!

Тогда-то Новиков и понял, что работать с Воронцовым у него не получится. Не готов он прогибаться, с молодости не научился, а сейчас, пожалуй, поздно уже.

– Да ты не тушуйся. Хочет дочка в университет – поможем. Гуманитарно-технологический, говоришь? Найдем концы. Прямо сегодня и начнем искать. Хотя, наверное, уже завтра с утра. Что-то я сегодня не в фокусе…

– Ты с плеча-то не руби, – сказала Катя, когда Сергей пересказал ей разговор с Воронцовым. – Нравится – не нравится, а устраиваться как-то надо. В Рослани еще успеем покуковать. На пенсии. А пока надо дочку устроить. Поработай немного под Воронцовым, наберись опыта, а потом можно и о своем деле подумать. Ты сейчас даже не знаешь, с какой стороны подступиться, ведь так? Кстати, у меня тоже кое-какие наметки имеются. Я дома сидеть не собираюсь.

– Я и не сомневался, – усмехнулся Сергей, запуская пальцы в ее отросшие волосы.