– Я и не сомневался, – усмехнулся Сергей, запуская пальцы в ее отросшие волосы.

Как ни странно, первой своим бизнесом обзавелась именно Катя. С дипломом медучилища и корочками курсов массажа ей удалось устроиться в салон красоты на Коровинском шоссе. Добираться до работы приходилось почти два часа, столько же уходило на обратную дорогу, да и заработки поначалу были копеечными. Но Катя не жаловалась. Похоже, она была слеплена из того же теста, что и Новиков, не пасовала перед трудностями и, стиснув зубы, стремилась к победе.

Вдруг оказалось, что Катины пальцы, привычные к нелегкому сельскому труду, обладают воистину магической чувствительностью, благодаря чему она могла не только расщеплять подкожный жир, но и определять места нарушения кровотока, застоя крови и лимфы и мягко, не вызывая у пациента ни боли, ни дискомфорта, ликвидировать их.

Постепенно Катя обросла клиентами, и в салоне красоты ей стало тесно. Развивать свое дело мешало отсутствие высшего образования, поэтому она ушла под «крышу» недавно созданной клиники спортивно-эстетической медицины «Олимп». После того как ей в сравнительно короткий срок удалось поставить на ноги после досадной травмы на горнолыжном курорте Игоря Лукьянова, победителя первенства мира по армрестлингу, пациентов в «Олимпе» значительно прибавилось. Катя сделала вид, что хочет уволиться, ссылаясь на необходимость помощи дочери в поступлении в вуз, и даже трехкратное повышение зарплаты не могло заставить ее изменить свое решение. Маленькая манипуляция удалась – Тосю без проблем зачислили в университет, а Катя стала совладелицей клиники. Теперь в ее обязанности входило не только лечить пациентов, но и решать кадровые вопросы, которые с ростом числа клиентов стояли особенно остро. Необходимо было найти специалистов, обучить их и контролировать на первых порах.

Тем временем Новиков пытался вникнуть в систему работы фирмы Воронцова и с каждой попыткой убеждался, что никакой системы нет, а есть, напротив, непонятный хаос, который тем не менее приносил свои плоды. Воронцов хватался за любую идею, которая сулила мало-мальский доход.

– Слушай, Серега, – сказал он однажды, – у тебя же есть бабки?

Сергей пожал плечами:

– Ну есть немного.

– Тут предлагают отличную партию говядины. Цена – песня. Растолкаем по ресторанам, получим тройной навар. Тридцать процентов твои. Согласен?

– На что? – не понял сути вопроса Новиков.

– Что тут не понять? Идея моя, бабки твои. После реализации возвращаю тебе твои деньги плюс тридцать процентов от навара. Идет?

Новиков задумался. С зарплатой Пашка его не обижал, платил оговоренную сумму исправно, в срок. Вот только Катька в своей клинике зарабатывала гораздо больше, и это, если честно, его немного напрягало. Да чего уж там – конкретно напрягало.

– Сколько надо денег? – еще не решившись окончательно, спросил он.

Воронцов назвал сумму. Это было практически все, что осталось у Сергея от сходны́х. Неприкосновенный запас, превращенный стараниями Кати в валюту для защиты от галопирующей в те годы инфляции, предназначался для покупки квартиры в Москве и лежал в укромном месте – даже не в банке, им Новиков не доверял, – в ожидании часа, когда удастся продать родительский дом и жилье в Рослани. Увеличить его – значит приблизить момент, когда из съемной двушки можно будет перебраться в собственную квартиру, где Тосе уже не придется спать на диване в проходной комнате.

– Осилишь? Это вагон говядины, шестьдесят тонн.

– А точно продадим? – Новиков все еще сомневался.

– Да я за неделю по два вагона продавал. Не дрейфь, прорвемся!

И Сергей решился. На следующий день он принес Воронцову внушительную пачку долларов. Кате ничего рассказывать не стал, решил порадовать результатом.