Эдичка то предлагал купить увиденный где-то в Великобритании автомат по продаже свернутых в трубочку картин, полноразмерные копии которых висели тут же, рядом, чтобы покупатель мог рассмотреть картину в деталях, а потом забрать ее в автомате. То ратовал за пиццемат, который на глазах у покупателей смешивает муку и воду, месит тесто, делает из него круг, наливает сверху соус и добавляет начинку по выбору клиента. Как вариант, можно было купить бургермат, самостоятельно нарезающий начинку, обжаривающий мясо и собирающий бургер.

Понятно, что все эти варианты отметались прагматичным Новиковым. Эдичка слегка обижался, но ненадолго. Буквально через пару дней он появлялся с предложением оснастить студенческие общежития автоматами-библиотеками, где при наличии читательского билета можно взять нужные книги (перечень уточнялся в зависимости от специализации вуза, которому принадлежало общежитие). Открытым оставался вопрос, как возвращать книги – не засовывать же их обратно в библиомат.

Понимая всю бесполезность зятя как сотрудника, Новиков не собирался увольнять его. Во-первых, изыскания Эдички его веселили, а во-вторых, он все-таки муж его дочери, в какой-то мере родственник, а родственнику, при наличии возможностей, грех не помочь.

С возрастом года приобретают тенденцию укорачиваться, календарь из степенного мудреца превращается в подобие гребного винта. Листы шелестят, отмечая пролетающие дни, недели, месяцы.

С тех пор как Новиков сменил военный китель на гражданский пиджак, прошло десять лет. У Кати была сеть остеопатических клиник по Москве и Подмосковью. Они купили квартиру в доме, находящемся в шаговой доступности от жилища Тоси с Эдичкой, но вместе собирались редко: банально не хватало времени на семейные посиделки. Тося нигде не работала – дочка пошла в первый класс, нужен глаз да глаз. Эдичка продолжал протирать штаны в «Ура». Зарплата зятя росла, невзирая на бессмысленность его времяпрепровождения на рабочем месте. Новиков купил им с дочкой по машине, два раза в год без лишних вопросов оплачивал поездки на курорты, названия которых ничего ему не говорили, также спонсировал лечение матери Эдички в фешенебельных санаториях, поэтому пользовался у родных заслуженными любовью и уважением.

Из-за вечной нехватки времени сам Сергей никуда не ездил, практически нигде не бывал, а их отношения с Катей свелись к кратким приветствиям во время завтрака. И лишь иногда по осени, когда с неба начинали срываться первые снежинки, он в краткий миг перед тем, как сесть в машину, замирал, глядя на хмурые облака. В такие моменты на него вдруг накатывало ощущение неправильности всего происходящего, утраты чего-то важного, единственно ценного. На щеке снежинка тает, вот она была, и нету. Вот она была, и нету…

Осень, как всегда, пришла внезапно. Зарядили дожди, да не ласковые, теплые, а ревущие, шквалистые, выдирающие с корнем деревья и срывающие листы железа и шифера с крыш. Тося запросилась куда-нибудь в теплые края.

– Мальдивы подойдут? – поинтересовался Новиков.

Тося сморщила носик. Привычку приобрела еще в детстве, и тогда она казалась Сергею забавной. Но сейчас, когда дочери уже вот-вот стукнет сорок, детская гримаса вызвала лишь недоумение.

– Мальдивы – отстой, туда сейчас едут все, кому не лень.

– А куда же? – Новиков знал, что ответ у Тоси уже припасен, и не ошибся.

– Я думаю, куда-нибудь подальше, что-то типа Фернанду-ди-Норонья…

Новиков понятия не имел, где находится эта самая Фернанду-ди-Норонья и во сколько ему обойдется двухнедельное пребывание там Тоси с мужем и дочерью, но спорить не стал.

– Заказывай тур, присылай документы.

– Спасибо! – Тося бросилась ему на шею, чмокнула возле уха и старательно стерла помадный отпечаток. Выглядело это чересчур деловито, холодно, будто заключение сделки.

«Сам виноват, – подумал Сергей, – дочь фактически выросла без меня, поэтому ждать от нее искренних чувств не стоит».