– Ваня! – Она бросилась к нему и прижалась так крепко, что Иван ощутил, как где-то внутри нее маленький человечек тоже приник к нему всем своим еще не до конца сформировавшимся организмом. Впрочем, это ему, наверное, показалось.

– Ваня! – Голос Аси вибрировал от переполнявшей его тревоги. – Поехали с нами!

– Ну что ты, Ася! Мы же договорились! Ты – там, я – здесь. Что вдруг стряслось?

– Не знаю! Мне почему-то тревожно за тебя. Сама не знаю почему.

– Аська, ну какая же ты у меня дурочка! Чего тревожиться? Я взрослый дядька. У меня, кстати, даже пистолет есть. Это я за тебя должен беспокоиться, а не ты за меня. – Он увидел выползающую из микроавтобуса Ариадну и добавил чуть громче: – Впрочем, с такими попутчиками я могу быть за тебя абсолютно спокоен. Поезжай, пожалуйста. Обещаю, что со мной ничего не случится.

Он чмокнул Асю в щеку, помог ей и Ариадне вернуться на место и помахал рукой.

Глава 17

Дождавшись, когда за микроавтобусом Дамира с путешественницами и автомобилем Глеба с родственниками Новикова закроются ворота, Иван приступил к реализации своего плана, первым пунктом в котором стояло посещение флигеля Ариадны Марс.

По планировке он напоминал жилище Новикова – шкаф, стол, кровать, – но везде чувствовалось присутствие женщины. Все было пронизано теплом и уютом: пестрый плюшевый плед, мозаичная настольная лампа в стиле Тиффани – Асе бы очень понравилась, белоснежная орхидея на подоконнике в черном горшке, повязанном кокетливым красным бантиком, – наверное, подарок, и, похоже, искусственная, но совсем как живая, не отличишь. И главное, ни за что не скажешь, что здесь обитает ясновидящая. Ни тебе хрустальных шаров, ни разбухших от постоянного тасования колод карт Таро, ни оплывших свечей в замысловатых подсвечниках, ни почерневших ликов святых в серебряных окладах. Разве только запах. Тяжелый запах мха, дерева и каких-то неведомых специй. У двери он был едва уловим, но стоило сделать несколько шагов, и он обволакивал с головы до ног, одурманивал. Еще пара шагов, и Иван понял, что запах исходит от предмета, который он первоначально принял за пестрый плед. На самом деле это было нечто, связанное из ниток, различных по цвету, фактуре и толщине, причем довольно неряшливо: участки с мелкими петлями, напоминавшими машинную вязку, чередовались с огромными дырами, кое-как стянутыми нитками. «Так вот ты какая, сень», – подумал Иван и, сам не зная зачем, приподнял край покрывала и поднырнул под него головой. В висках вдруг застучало, голова закружилась, ноги противно задрожали, а в ушах раздался отчаянный крик:

– А-а-а-а!

Кричала Ася! Иван сдернул с головы сень, бросился во двор и застыл, прислушиваясь. Тишина. Налетел порыв ветра, разогнал морок тяжелого запаха. Показалось? А если нет?

Иван набрал Асю и, пока ждал ее ответа, корил себя: ну зачем, зачем он отпустил ее одну. Их одних! Асю и маленького! Захотелось прыгнуть в «Форд», утопить педаль газа в пол и гнать, пока впереди не покажется микроавтобус Дамира.

– Ваня? – Асин голос звучал радостно, и на душе сразу стало легче.

– Ты где? – спросил Рыбак.

– Как где? Мы еще едем. – Она, видно, почувствовала тревогу напарника. – С тобой все в порядке?

С ним пока еще не все было в порядке, но не сообщать же об этом Асе. Он как мог успокоил ее и потребовал звонить каждые полчаса.

Иван все-таки заставил себя вернуться во флигель Ариадны, предусмотрительно оставив дверь открытой. Постарался расправить сень, чтобы она лежала так же, как до его визита. Заглянул в шкаф, привычно провел рукой под аккуратной стопкой чистой одежды и с удовлетворением рассмотрел добычу: довольно толстую пачку купюр различного достоинства – от пятисот рублей до пяти тысяч, перетянутых резинкой.