– Не дури, сын, – сделал свои выводы из его молчания отец. – Не поступишь – возвращайся. А то знаю я такие варианты. Домой вроде как стыдно возвращаться, вот и сидят в чужом городе. Жрут черт знает что, живут в собачьих конурах неизвестно на какие гроши. Разве что не побираются на улице. А тут, сам знаешь, тебе все рады.

Сергей знал, но привычка доводить начатое до конца заставляла стиснуть зубы и готовиться к поступлению всерьез. Реальность превзошла даже самые пессимистичные ожидания – конкурс семь человек на место плюс что-то непонятное, к чему он не был готов, под названием «психотбор». Впрочем, он оказался самой что ни на есть ерундой – тесты, запоминание цифр, слов, игры какие-то. Новиков отнесся ко всему этому как к игре – и выиграл.

Вместе с иногородними абитуриентами его поселили в спортзале, где установили ряды двухярусных коек. Поначалу все они были забиты под завязку, но после каждого экзамена число свободных коек увеличивалось. Казалось бы, совместное преодоление трудностей должно было объединять будущих курсантов, но сопутствующая ему конкуренция становилась камнем преткновения. Отношения в спортзале накалялись. То и дело вспыхивали локальные конфликты, но до открытой конфронтации дело не доходило – понимали, что за драку можно вылететь из училища, не успев даже толком поступить.

Перед экзаменом по физике Новиков подпирал стену, листая напоследок учебник.

– Вот из-за таких сволочей нормальных парней срезают на экзаменах. – Голос говорившего вибрировал от возмущения.

Сергей предвзятого отношения к себе со стороны преподавательского состава не заметил, но мало ли у кого какие обстоятельства. Он захлопнул книгу и обернулся:

– Из-за кого?

У дверей соседнего кабинета стоял парень, судя по всему – абитуриент. Был он такой же высокий и крепко сбитый, как Новиков, только, в отличие от Сергея, выглядел как настоящий офицер, хотя одет был не по форме. Рубашка сияла белизной, брюки были до такой степени наглажены, что стрелками можно резать сливочное масло, а туфли сияли, словно пижон принес их с собой в коробке и только что надел.

Новиков никогда не был шмоточником. Ему было абсолютно безразлично, в чем ходить. Главное, чтобы не рваное и не грязное. Но штаны его, которые он на ночь, за неимением утюга, клал под матрас, были именно штанами, а разбитые деревенские башмаки, хоть и тщательно нагуталиненные, казались здесь, в коридоре военно-морского училища, пришельцами из чуждого мира.

Но тут дверь аудитории, где проходил экзамен по физике, открылась, приглашая очередную партию желающих продемонстрировать свои знания, и щеголь с его брюками, рубашкой и туфлями был моментально забыт.

В следующий раз Новиков увидел его перед консультацией по русскому языку и литературе. Все такой же идеально наглаженный и начищенный, он разговаривал с мужчиной с погонами капитан-лейтенанта. Из всех экзаменов сочинение представляло для Новикова самую большую сложность. Насколько это было возможно, школьная учительница смогла улучшить его грамотность, но найти в голове ученика кнопку, отвечающую за включение творческих способностей, ей не удалось. Оставалось вызубрить почти три десятка тем, рассчитывая, при необходимости воспользоваться хотя бы одной. Он собственноручно переписал их в общую тетрадь в ярко-желтой попугайской обложке, которая за время подготовки к экзаменам не только не утратила своей яркости, а, наоборот, стала еще более вызывающей. Листая страницы, Сергей то и дело переводил взгляд на безмятежное лицо пижона, его рубашечку с брючками, и руки самопроизвольно сжимались в кулаки. Неужели все старания окажутся напрасными и придется возвращаться домой? Конечно, ничего катастрофического не произойдет, жизнь продолжится, но все-таки… Как переступить через привычку все доводить до конца?

После консультации Новиков решил максимально сосредоточиться и перечитать еще раз всю тетрадь от корки до корки.