– Прекратите! – крикнул Феллон. – Вы привлекаете к себе внимание.

– Не прекращу, – сказал Вагнер. – Я свидетель правды и не желаю молчать, когда богохульственные языки...

– Тогда убирайтесь с повозки! – прервал Феллон.

– Не хочу. Это не ваша повозка, мистер, и у меня на нее столько же прав, как и у вас.

Феллон поймал взгляд Фредро:

– Высадим его, да?

– Так точно! – ответил поляк. Они говорили на немецком.

– Держи, – сказал Феллон Гази, передавая ей вожжи.

Затем они вдвоем с Фредро схватили Уилкома Вагнера за руки. Мускулистый евангелист сопротивлялся, но вдвоем они оказались сильнее. Шум борьбы, и Вагнер с верха повозки полетел на землю, а его тюрбан угодил в грязную лужу: «Шлеп!»

Феллон перехватил вожжи и заставил шейханов бежать быстрее, так как Вагнер мог догнать их и попытаться вновь забраться в повозку. Но, оглянувшись, он увидел, что Вагнер, склонив голову, сидит в луже и колотит грязную воду кулаками.

Фредро улыбнулся.

– Бог с ним! Сумасшедших дураков, как он, которые хотят разрушить замечательный памятник, следовало бы вываливать в масле. – Он сжал кулаки. – Когда я думаю о подобной безумной глупости, я... я... – он крепко сжал зубы, так как литературный английский язык оказался недостаточным для выражения его чувств.

Феллон натянул вожжи, остановил шейханов и укрепил тормоз.

– Лучше оставим ее здесь.

– А почему бы не поехать прямо к вашему дому? – спросил Фредро.

– Вы слышали американскую пословицу: «Не крадите цыплят возле своего дома»?

– Нет. Что же она означает?

Феллон, удивляясь подобной наивности, объяснил, что не хочет оставлять повозку рядом со своим домом, где ее найдут люди префекта, когда будут обыскивать район Джуру. Объяснив это, он слез с повозки и надел свою суфкира.

– Не хотите ли глоток квада, Фредро? После сегодняшних приключений это не помешает.

– Благодарю вас, нет. Мне нужно вернуться в отель, чтобы проявить пленку. Кроме того, я... я обещал встретиться сегодня с консулом Мжипой.

– Что ж, передайте Перси привет. Вы можете подсказать ему, чтобы он аннулировал паспорт преподобного Вагнера. Этот парень одной проповедью настолько ухудшает балхибско‑земные отношения, что потом Перси не загладит это сотней благородных жестов.

– Проклятый обскурант! Я так и скажу. Отлично. Я знаю нескольких вселенских монотеистов на Земле. Хотя я и не разделяю их учения и не одобряю их действий, все они приличные люди. Но Вагнер!

– Что ж, – сказал Феллон, – никто не хочет ехать в такую даль миссионером, поэтому они берут первого попавшегося добровольца и шлют его на ловлю душ. Кстати, говоря о душах, никогда не фотографируйте нагих балхибцев. Или, по крайней мере, не делайте этого без их разрешения. Это не лучше проповедей Вагнера.

Фредро смутился:

– Я поступил глупо. Но вы и меня извините. Я больше не буду. Обжегшись на молоке, дуют и на воду.

– О, конечно. В крайнем случае, если вам нужно очень их сфотографировать, используйте миниатюрную камеру Хайяти.

– У них не очень четкое изображение, но благодарю вас еще раз, – Фредро посмотрел вдоль улицы, по которой они ехали, и его лицо выразило ужас. – Смотрите, кто там! Пся крев!

Он повернулся и быстро пошел прочь. Феллон сказал на балхибском: «Насук Дженда» и быстро взглянул в указанном направлении. К его удивлению, он увидел Уилкома Вагнера, бегущего к ним с грязным тюрбаном в руке.