– Какие точные периоды ты называешь, – улыбнулась Фонза, – В общем, принято считать, что Аим с Рандомом жили около одной-двух тысяч лет назад.

– Ну, я так и сказал – давно. Можно подумать, у тебя разлёт прямо меньше.

– Ну да. А вот Аид и остальные боги – это всё история гораздо более давняя. Остались только мифы, и это вроде бы порядка… ну-у-у… тысяч шесть, или семь лет назад. Может, восемь.

– Ну, а Гимли Кольцетреский? – спросил уже я.

– Он был в середине, – ответила Фонза, – Хотя, возможно, ещё застал последних богов. Откуда-то же узнал он про кольцо?

Я задумался над её словами.

– А как же Балин Оркобой? – спросил я, – Он же брат Гимли, и сюда, на гору Ямантау, пустил людей построить академию всего тысячу лет назад. Он хоть Гимли-то видел?

– Ну, может, маман родила его на пару-тройку тысяч лет попозже, – хохотнул Бобр, – И, когда Балин ещё под стол ходил, Гимли уже задевал столешницу макушкой.

Мы все засопели, пытаясь не рассмеяться. В подземелье гномов Бобр явно рисковал, отпуская такие шутки.

А Биби обиженно буркнула:

– Не смешно.

– Ну, раньше гномы жили дольше… да и люди тоже, – Фонза показала на статую, – И родство у гномов немного по-другому определяется. Балин вполне мог быть просто братом по крови.

– Опять эта кровь, – недовольно проворчал я.

– Так, ладно, понятно всё с этими древностями, – Бобр явно терял терпение, – Ты скажи, чего с этим уровнем не так?

Но Женя опять в разговоре зашла совсем с другой стороны.

– Это вроде бы стражники самого Балина, – словно не слушая Борю, сказала Фонза, – И тут написано, что они до последнего стояли против западных гномов.

– Погоди, – сказал я, – Против гномов? А между гномами что, была война?

– Получается, была. И вроде как люди предложили Балину помощь в борьбе.

– Опять факторы, – вздохнул Бобр, – Зато логично, ядрён батон.

– Мне интересно другое… – Женя говорила невпопад, будто мыслями была уже где-то там, в глубокой древности, – Флаги, висящие сверху, говорят нам о каком-то Торине, который родился… кхм… эмм…

– Торин? – мы все удивились, – А это ещё кто?

Но Женя опять нас не слушала. Она загибала пальцы на обеих руках, поглядывала на них, что-то складывая в уме.

– Он родился одиннадцать тысяч лет назад, этот Торин. Ну, если переводить на привычное нам летоисчисление нюбсов.

– То есть, ещё древнее Аима и Рандома? – удивлённо спросил Бобр.

Я улыбнулся и кивнул Боре:

– Да он ещё древнее даже твоего любимого Аида с мармеладом.

Боря нахмурился:

– Ядрён батон, все эти ваши совокупности… Так, Жендос, объясни-ка, – он повернулся к Фонзе, – Сначала Аид, потом Гимли, и в конце уже наши Аимы и Рандомы?

– Ага, – кивнула Женя.

– И, типа, этот Торин – вообще раньше всех был?

– Не знаю, – Фонза пожала плечами, – Но, если верить этим гобеленам, то да, невероятно древний.

– Можно ли мне вмешаться в разговор? – скромно спросил Лекарь, – Я так полагаю, если греческие боги были восемь тысяч лет назад, а самый первый Прорыв был одиннадцать с лишним тысяч назад…

– Ну да, у нюбсов это время считается «ледниковым периодом», – кивнула Фонза.

– То получается, этот Торин был почти в самом начале времён? – даже Толю проняло, – Какая невообразимая древность.

– А что там написано? – уже с большим интересом спросил я, показывая наверх.