– А что там написано? – уже с большим интересом спросил я, показывая наверх.

Хотя на самом деле мне было глубоко фиолетово до этого Торина, ведь к сегодняшним событиям он никакого отношения не имел. Всё, что сейчас меня интересовало – это как добраться до Гвоздаря и затеять с ним разговор.

– Написано: «благодаря Торину гномы пришли в этот мир». Ну, если я правильно поняла.

– Братва, а ведь Молчарь как ругался, помните? – оживился Бобр.

Кент подхватил:

– Точно, чувак. «Торинова борода»! Гномы всё время её вспоминают.

Живой разговор хорошо разбавлял скуку в этом тихом месте, потому что вечному коридору, казалось, нет ни конца ни края. История про какого-то супердревнего Торина оказалась довольно-таки интересной, и Фонза пыталась прочесть её по сохранившимся надписям на стенах и на гобеленах.

–  А теперь уже Гимлевы стражи… – вдруг сказала Фонза, остановилась и задумалась.

– Да и статуи уже погрубее, – заметил Лекарь.

В коридоре что-то изменилось. Он словно стал старше, чуть более потёртым. Всего несколько шагов назад – и статуи, и пол, и колонны будут гораздо новее.

Женя подошла к статуе, которая всё так же изображала гнома с молотом на плече. Да, Толя был прав, черты гнома были уже не такими утончёнными – рука художника тут делала более грубые штрихи, не размениваясь на мелочи.

– Ни хрена! Смотрите, баба! – Бобр ткнул пальцем.

Одна из статуй, действительно изображающей гномью женщину, была покрыта голубой тканью, словно платьем.

– Они были такими красивым? – грустно спросила Биби.

– Йес, подружка, – Лана положила ей руку на плечо.

Эта представительница прекрасного пола гномов и вправду не была уродливой, её тело не покрывала шерсть. Просто улыбающаяся низкорослая девушка, круглощёкая, с озорными толстыми косами, падающими за спину.

Бобру, естественно, понадобилось посмотреть, «точно ли она везде не волосатая». И он тронул голубое покрывало…

За столько лет ткань совсем утратила прочность, и она не соскользнула вниз, а от одного касания распалась в пыль у нас на глазах.

– Э, да тут халтура, – вздохнул Бобр, – Ничего и нет.

Ну да, тело гномихи представляло собой общую форму, без деталей. Художник, наверное, думал, что эти две выпуклости будут грудью, а эта плоскость – животом. Всё равно платьем прикроют.

Зато Блонди чуть не сожгла взглядом Борю, и дальше он шёл, вжав голову в плечи. Мне кажется, или здоровяк будто не понимал, почему такое повышенное внимание от Ланы Медведевой?

– У меня такое чувство, что самое начало коридора выстроили позднее, при Балине, – сказала Фонза, – И просто пытались копировать стиль.

Я только пожал плечами. И вздрогнул.

Вздрогнули мы все…

Раздался женский всхлип, прокатившийся эхом по коридору. Мы замерли, повернули головы вбок, где как раз был проход в ещё один боковой коридор.

Там было темно, но свет из этого коридора всё же чуть доставал. И, кажется, кто-то там стоял и плакал. Мы едва могли рассмотреть силуэт.

У меня мурашки по коже пробежали. Оно понятно, что я игрок уже не первый день, и встречал всяких тварей… Но сейчас стало реально страшно.

– Это, братва… – начал было Боря.

– Только не говори, что тебе хочется пойти и пожалеть её? – я округлил глаза.

Бобр замотал головой:

– На фиг, ядрён батон! Меня б кто пожалел… Если она ещё и выйдет из темноты, мне доспех чистить надо будет. Я хотел сказать, братва, может, пробежимся?

Долго упрашивать не пришлось, и мы припустили по коридору, даже не оглядываясь. Если верить Молчарю, то ничего с нами не случится, пока мы не зайдём в любой боковой проход.