|
"Двести рублей возьмет", - думал он, прищелкивая языком. На складе оказалось лишь несколько мешков сухарей - и все. На вопрос Карабанова, где же остальные запасы провизии, АгаМамуков весьма мудро ответил, что они находятся в Игдыре. Поручик вспорол мешок, взял один сухарь: он был действительно, как говорил Латышев, величиною с ладонь. Решив действовать наугад, Карабанов бросил сухарь на чашку весов. - Господин Ага-Мамуков, - сказал он, поманив маркитанта пальцем, - идите-ка сюда... Вы видите? - Сухарь вижу. Хороший сухарь. Сам бы съел! - А вы видите, что сухарь-то не тянет? Маркитант попался на эту удочку, - сухарь действительно не тянул положенного веса, но господин Ага-Мамуков оказался прожженным наглецом: он отломил от другого сухаря ломоть и бросил его на весы. - Вот, теперь хорошо, - сказал он, подумав про себя: "Триста дать надо... Затем и придирается!.." - А когда же будут доставлены остальные запасы провизии из Игдыра? - спросил Карабанов. - Ишачка больная. Совсем мал-мал. - До ишаков мне нет никакого дела, - строго сказал Андрей, и Ага-Мамуков мысленно подарил ему еще сотню рублей. - Командование армии платит вам деньги, и вы должны честно выполнять свои обязанности. А сейчас - следуйте за мною. Проходя мимо конюшен, Андрей снял с гвоздя моток веревки, и они прошли в крепость. - А зачем веревка? - интересовался Ага-Мамуков, забегая вперед, чтобы заглянуть поручику в лицо. Карабанов провел его в пустую комнату цитадели, под высоким потолком которой пролегала железная балка с крюком. Зацепив конец веревки за крюк, Андрей вежливо осведомился: - Господин Ага-Мамуков, вы, кажется, присутствовали в крепости, когда мы вешали муллу, который пытался вредить нам? И вы, наверное, успели рассказать своей жене, как смешно дрыгал ногами этот султанский прихвостень?.. Неожиданно выяснилось, что Ага-Мамуков плохо знает русский язык и ничего не может понять из того, что толкует ему Карабанов. - Я вам объясню, поймете, - утешил маркитанта Андрей. - Все это делается очень просто: сначала вяжется петля, вот так... Потом петля накидывается на шею, вот так... Видите, как все просто? А затем петля затягивается таким образом... Но я вас, господин Ага-Мамуков, решил повесить иначе. Вот, смотрите, как это будет... Он зацепил его за ноги и вздернул вниз головой к потолочной балке. Руки Ага-Мамукова, хватая воздух, не доставали пола. Андрей закрепил веревку и присел на корточки, смотря в посиневшее лицо маркитанта. - Вам так удобно, господин Ага-Мамуков? - вежливо осведомился он. - Вы знаете, русский солдат не всегда ест сухари. Он такой избалованный, что ему иногда захочется кашки. Да... Он настолько развращен в еде, что употребляет в пищу даже горох и капусту. Иногда он не прочь выпить и водочки... Я пойду, а вы пока подумайте над этим. На прощанье поручик его раскачал. - Ву-у-уй... Ву-у-уй, - завыл ворюга, маятником летая от стенки до стенки; но Андрей, не обращая внимания на его вопли, ушел и закрыл дверь на ключ. Когда он закуривал папиросу, концы пальцев у него тряслись от негодования и бешенства. На заднем дворе крепости ему встретились Клюгенау и Потресов. - Что вы тут делаете, господа? - спросил он. |
