|
Обгладывая фазанье крылышко, молодой чиновник говорил горячо и страстно, как Цицерон, и закончил свою речь словами, что брать взятки - преступление. - Так, благодарность лишь... мы принять можем, - сознался он. - Однако, помилуйте, разве же это взятка? И не все смотрят на сие благоразумно, как вы: другой-то казну дерет, словно липу на лапти, а сам... Скажем, на увеличение средств... в помощь служащим... или просто в целях добра... Нет, где там, он никогда не даст. Да еще еврейский шухер устроит. - Ну, хорошо, - уныло сдался Андрей, брезгуя в этот момент своими словами, - я даю вам один процент, и об этом никто не узнает. - Голубчик, - развеселился игдырский Цицерон, - да вы дайте мне три процента и говорите об этом кому угодно!.. Егорыч, страдавший все эти дни по-мужицки тяжело и тугодумно, встретил его в гостинице. - Кубыть, получили? - догадался он по лицу поручика и в радостях побежал хлопотать о внеочередном самоваре. Назавтра Карабанов пришел за деньгами с двумя пустыми тулуками. Казначей принял его приветливо: - А-а, герой Баязета... прошу садиться. Сейчас, одну лишь минуточку. Вот только разделаюсь с артиллерией... Усатый штабс-капитан с повязкой на глазу, одетый в шинель солдата, зорко сверлил единственным оком громадную пачку ассигнаций, которую ловко пересчитывал казначей. По выражению его бегающего глаза было видно, что штабс-капитан уже давно потерял веру в справедливость на этом свете. Заглянув в потайную бумажку, казначей отбавил из пачки ассигнаций какую-то сумму и со значением намекнул: - Верно, кажется?.. Штабс-капитан мрачно кивнул. Все эти взгляды, перешептывания и шулерские подтасовки раскрыли перед Андреем нехитрую механику грабежа. Было ясно, что обещанные проценты удерживаются именно здесь, при выдаче денег. - Нельзя ли хоть немного серебром? - спросил штабс-капитан, сваливая деньги в лошадиную торбу. - А то ведь на ассигнациях, глядите, даже номера повытерлись. - Никак нельзя, - ответил казначей и, пересчитывая свежую колоду "екатеринок", локтем отодвинул от себя толстенный гроссбух шнуровой книги. Андрей машинально глянул на раскрытую страницу и увидел счет баязетского гарнизона: 116 188 рублей и 37 копеек. Обмакнув перо в чернильницу, поручик незаметно для всех одним великолепным и быстрым росчерком расписался в приеме денег по счету. Дошла очередь и до него. - Баязет! Где же Баязет? - засуетился казначей. - Да идите же сюда, батюшка. Других задерживаете... - Мне бы тоже серебра немною, - заважничал Андрей, подсаживаясь к столу. - Нету, нету, нету... Ведь сказано одному, а они все свое тянут. Что мне, родить вам серебра-то, что ли?.. Ну, считайте скорее... Карабанов уже не торопился. В груде денег, подсунутых ему, как и следовало ожидать, не хватало ровно трех процентов от общей суммы. Решив извести казначея, поручик каждую пачку пересчитал по два раза. Нарочно делал вид, будто ошибается, путал и пересчитывал заново. - Верно, кажется? - подмигнул ему казначей. - Да нет, извините... Дело непривычное, но ошибаться не могу: всего не хватает трех тысяч четырехсот восьмидесяти пяти рублей и шестидесяти пяти копеек! - Не может быть! - притворно испугался казначей. - Я считал верно. - И, переглянувшись через стол, зашептал Карабанову на ухо: - А вы, что же, о трех процентах забыли? Не делайте шуму. |
