– Здравствуйте! Я с собакой гуляла, он уже старенький, всегда спокойно себя ведёт, никуда не рвётся. А тут вдруг ка-а-ак ломанулся в кусты! Зову его, Джек, Джек, иди сюда! А он ни в какую! Я тогда сама туда подошла, смотрю, а там мужчина лежит лицом вниз. Близко подойти побоялась, мало ли что, но мне показалось, что он дышит. Может, просто пьяный. Пойдёмте, я вам покажу.

В густой сорной растительности действительно лежал мужчина в старом джинсовом костюме. К сожалению, был он давно и безнадёжно мёртв. Переворачивать тр*п мы не стали, ограничившись поверхностным осмотром. Нет, причина не в лени, а в том, чтобы первоначальную картину места происшествия оставить нетронутой до приезда следственно-оперативной группы. И тем не менее, углядел я признак насильственной смерти. В затылочно-теменной области виднелась весьма обширная скальпированная рана, проще говоря, с черепа частично отслоены и свезены мягкие ткани. Вся голова тр*па была в крови, но при этом нигде поблизости её следы не наблюдались. Такая картина говорила о том, что рану нанесли где-то в другом месте, когда человек был жив, а сюда притащили уже его безжизненное тело. Однако мне никто не давал права писать эти выводы в карту вызова, ведь я же не судебный медик.

Минут через двадцать приехал экипаж ППС, старшой записал наши данные и отпустил, оставшись охранять место происшествия. А мы были довольными, поскольку не пришлось бесконечно долго дожидаться следственно-оперативную группу. Они обычно долго не приезжают, ведь сначала надо собрать всех из разных мест: следователя Следственного комитета, судебного медика, оперуполномоченного уголовного розыска, эксперта-криминалиста.

И вновь не получили мы вовремя разрешения на обед. Но на этот раз по поводу выпечки я не переживал, потому что заранее попросил Светлану из пункта подготовки укладок купить мне пару беляшей и сосисок в тесте.

Вызвали нас на оптовый рынок к мужчине тридцати лет, которого придавил к стене погрузчик. Вызов был серьёзный, а потому поехали со светомузыкой.

У ворот нас встретил молодой паренёк и показал нужное место. В огромном складском ангаре, у стены лежал пострадавший. Рядом находился, видимо, тот самый злополучный погрузчик. Несколько рабочих, собравшихся возле пострадавшего, были бы рады хоть чем-то ему помочь, но не могли этого сделать.

– Здравствуйте, что случилось?

– Его погрузчиком в стену впечатало. Наверное, весь поломался, встать не может.

Пострадавший находился в оглушённом сознании, на вопросы отвечал с задержкой.

– Что вас сейчас беспокоит?

– … Внизу всё болит… Встать не могу…

– Вот здесь? – спросил я, аккуратно обхватив тазовую область.

– Да…

Давление сто на шестьдесят, пульс сто тридцать четыре, кожные покровы бледные, с испариной. Всё это ясно указывало на травматический шок. Прямо сразу брать и переносить пострадавшего в машину я не рискнул. Ведь тогда боль резко усилится и шок утяжелится. Поэтому сначала обезболили наркотиком и зарядили капельницу с кристаллоидным раствором. И только минут через тридцать, когда состояние несколько улучшилось, перенесли его в машину.

В данном случае постановка диагноза никаких трудностей не вызвала, ведь перелом костей таза был виден невооружённым взглядом. В конечном итоге свезли пострадавшего в травматологию.

Вот и всё, наконец-то на Центр позвали. Обед с выпечкой получился отличным. Вот только нарушил я свой принцип на работе плотно не наедаться, ведь тогда расслабленность и сонливость наступают. Но всё-таки переборол себя, не пошёл в комнату отдыха. И, как оказалось, правильно сделал, потому что вскоре вызов пришёл. Отправились мы в пункт полиции Ж/Д вокзала на психоз у мужчины тридцати девяти лет.

Дежурный, лысоватый капитан с усталым лицом, рассказал:

– Этот кадр на вахту ехал из <…> в Нефтекамск.