– У меня сотрясение мозга, мне в больницу надо!

– А почему вы так считаете?

– Как почему? Он же меня по голове лупил! Теперь она у меня болит и кружится. Вы же не оставите меня здесь умирать!

При осмотре не увидел я никаких повреждений. Хотя после нескольких ударов крепким мужским кулаком должны были образоваться гематома и кровоподтёк. Патологической неврологической симптоматики, говорившей о сотрясении, тоже не наблюдалось. И всё-таки, не желая нарываться на конфликт, свезли мы её в стационар. Скорей всего, её не госпитализировали, но это нас уже нисколько не интересовало.

Далее было велено в свою сторону двигаться, но вскоре прилетел вызов: психоз у молодого человека двадцати трёх лет.

Открыла нам женщина, к которой испуганно жался худенький мальчонка лет семи.

– Здравствуйте, я вас к старшему сыну вызвала. В конце мая выписался, и теперь опять всё по новой началось.

– Он у психиатра наблюдается?

– Да, уж третий год. Он инвалид второй группы, шизофрения у него.

– А лечение получает?

– Да, всё получает, а толку-то что?

– И что с ним сейчас происходит?

– Ой, самое главное, он к младшему брату цепляется, обзывает по-всякому. А если не досмотрю, и ударить может. Да ещё он замок от чердака сломал и почти каждый день туда лазает.

– А что он там делает?

– Ничего, просто сидит, чего-то бормочет. Часа через два сам возвращается.

Больной, молодой человек с нездоровым одутловатым лицом, сидел за ноутбуком.

– Здравствуй, Егор! Отвлекись, пожалуйста. Чем занимаешься?

– Я через всех прохожу… – сказал он и внезапно замолк на полуслове.

– Ну так что ты хотел сказать?

– У меня мысли опять запутались… Не могу сообразить, что говорить нужно…

– Егор, скажи, а что ты на чердаке делаешь?

– Сижу, думаю…

– А о чём?

– Почему я, а не он. Почему всё происходит так, а не по-другому. Я настоящую Вселенную почувствовал и мне в голову импульсы приходят, а от них получается такое… ну как будто всё уже было.

– Егор, а на чердаке ты ни с кем не разговариваешь?

– Разговариваю, но никаких ответов не слышу.

– А с кем именно?

– У меня мимо ушей вакуум пролетает. Я знаю, что это такое. Это души мертвецов. И я могу любую дату смерти вычислить. У меня всяких гипотез очень много…

– Всё понятно. Егор, а за что ты так плохо к брату относишься?

– Ну просто прикольно…

– Ладно, давай-ка собирайся в больницу.

– Мне гипотезы отец присылает.

Егора мы благополучно увезли в стационар. Его диагноз сразу бросался в глаза: параноидная шизофрения с нарастающим дефектом личности. Тип течения был, скорей всего, непрерывно-прогредиентный. Это означает, что заболевание неуклонно прогрессирует, а ремиссии нестойкие и неполные. В общем, прогноз в данном случае отнюдь не радужный.

Как обычно за последнее время, нас пригласили на Центр задолго до окончания смены и больше не вызывали. Сдал я накопленные карточки, передал в полицию сообщение о побоях, в «телевизионке» посидел и без десяти восемь пошёл переодеваться.

На следующий день всё было, как всегда. Сразу, как только приехали на дачу, я в лес отправился. Но не в ближний, а в мой любимый дальний, настоящий дремучий лес. Туда мало кто ходит, потому что добираться трудновато. Надо сначала довольно широкий ручей перейти по ненадёжным брёвнышкам, а потом через густые заросли долго продираться.

Только зашёл я туда и сразу обалдело увидел множество больших, солидных белых грибов. Ну, думаю, наберу сейчас куда только можно! Но на следующем шаге меня ждало полнейшее разочарование: из всего великого множества чистыми оказались всего-навсего два гриба.