– Ну и чем же всё закончилось? – в нетерпении спросил главный врач.

– Вернули в «пятёрку» и там её всё-таки взяли.

– Дмитрий Александрович, я не знаю, может, бригада попалась неопытная, но вы-то где были? Почему вы сразу эту ситуацию не разрулили? – возмутился главный. – Это что за катания? Такое чувство, что в пятой просто поглумиться решили! Больную нужно было сразу там оставлять безо всяких разговоров. Что значит «нужно исключить рожистое»? Пусть сами, как хотят, исключают! Тем более, что у них есть свои машины! Вы забыли, что на консультации мы никого не возим? В общем так, Дмитрий Александрович, чтоб больше такого безобразия не было! Надежда Юрьевна, я вас попрошу провести работу со старшими врачами в других сменах! Коллеги, вопросы есть?

– Да! – ответила врач Денисова. – Нам очень по малу выдают пл***рил, всего по две таблетки. Но ОКСов за сутки бывает больше. Это какая-то нездоровая экономия!

– Эта экономия вынужденная, – сказал главный. – Всё дело в том, что заведующая аптекой очень затянула с закупкой и потом уволилась. Но из положения мы выйдем. Возьмём взаймы у кардиодиспансера. Так что сегодня после часа, я думаю, всё у нас будет. Правда, не пл***рил, а з***лт, но вы сами знаете, от перемены мест родителей дети не меняются. Ещё есть вопросы? Всё, всем спасибо, коллеги!

После конференции сходили мы к Андрею Ильичу, деньги на похороны сдали, а потом в «телевизионке» засели. В десятом часу вдруг влетел к нам раскрасневшийся водитель Бобров и крикнул:

– Мужики, там Коля сантехник в смотровую яму свалился! Видать, ногу сломал! Идите в четвёртый бокс!

– Опять он, что ли, ужратый? – спросил я.

– Ну… это… Не знаю… – замялся Бобров.

Вошли в бокс, и нарисовалась перед нами картина маслом: Николай лежал на дне смотровой ямы и громко стонал, временами переходя на крик. Рядом с ним находился диск от газелевского колеса, а потому можно было предположить, что упал он именно на эту чёртову железяку. Мне ничего не оставалось, как спуститься туда, чтоб осмотреть его.

Результаты осмотра оказались печальными: закрытый перелом большеберцовой кости справа, закрытый перелом левой ключицы и под вопросом переломы трёх рёбер. Как мы его выволакивали из ямы – это отдельная песня. Да, нелёгкая это работа из болота тащить… Нет, Николай по своей комплекции был далёк от бегемота, но намучились мы с ним изрядно и взмокли так, что хоть выжимай всю одежду. В первую очередь обезболили его наркотиком, зарядили капельницу с кристаллоидным препаратом, ногу и ключицу зашинировали, после чего свезли в отделение сочетанной травмы.

Николай, разумеется, был прилично поддат. Хоть и считается в народе, что дураков и пьяных бог хранит, но здесь был явно не тот случай. За каким лешим он припёрся в гараж – не ясно, уж видно, судьба так распорядилась. Лично я заранее чувствовал, что пьянство Николая закончится чем-то подобным. Однако для этого не нужно быть провидцем.

Просил он меня не писать алкогольное опьянение, но я, конечно же, на это не пошёл. Ведь произошёл весьма серьёзный несчастный случай на производстве, который непременно будет расследоваться и факт опьянения незамеченным не останется. Да хотя бы потому, что в приёмнике стационара ему дали дунуть в трубу и вылез показатель средней степени алкогольного опьянения.

Николая лично я не осуждаю. Какой от этого толк? Горбатого только могила исправит. Вся вина за случившееся целиком лежит на заме по АХР, который своим непонятным пофигизмом беду накликал. Его предшественник Александр Михалыч всякие непотребства сразу на корню пресекал. Помнится, было время, когда водители, оказавшиеся на смене без бригад, после ухода начальства пускались во все тяжкие. Точней сказать пили, играли на деньги в карты и даже драки устраивали.