После освобождения велели на Центр возвращаться. Там я сразу пошёл к специалисту по охране труда, и она взяла с меня объяснение о произошедшем. Теперь ей предстоит расследование несчастного случая, а также внеочередная проверка инспекцией труда.

Вызывать нас не спешили, а потому вновь уселись мы в «телевизионке», где уже была седьмая, битовская, бригада.

– А мы в прошлую смену успешную реанимацию провели! – похвасталась врач Анастасия Морозова.

– Так это неудивительно, – ответил я. – У вас таких-то реанимаций миллион наберётся.

– Нет, не наберётся, – возразила она. – Ведь мы не человека реанимировали, а собачку!

– То есть вас к собаке вызвали, что ли? – не понял я.

– Нет, мы на пожаре дежурили. Пожарный вынес собачку небольшую и кошку. Они не обгоревшие, видимо, просто дымом надышались. Хозяйка, бабуля старенькая, сразу давай рыдать, как будто людей потеряла. Ну мы, как говорится, прониклись, я стала собаке массаж сердца делать, а Рома – кошке. И вы представляете, она у меня ожила, задышала! Но вот кису спасти не удалось…

– Ну что ж, поздравляю! Пусть и не человека, а всё-таки живое существо к жизни вернули.

Вот и дождались мы своего очередного вызова: боль в груди у мужчины шестидесяти шести лет в садоводческом товариществе. Поскольку было написано «Вызвал сам», то предположил я, что всё там не так плохо.

У ворот нас встретила пожилая женщина и показала дорогу.

Первым, что бросилось в глаза, был огород, ухоженный до идеального состояния. Всё там цвело и сочно зеленело, было ровненько, чистенько, без единой лишней детали. При этом чувствовалось, что в такую красоту вложен серьёзный кропотливый труд.

Больной лежал на кровати поверх покрывала, был бледен, с испариной на лице.

– Вы уж извините меня, пожалуйста, что я к вам не вышел. Я вас вызвал и соседку попросил вас встретить. Потом как рухнул на кровать и теперь даже голову не могу поднять.

– Не за что извиняться. Что вас беспокоит?

– В груди немного пожигает и слабость сильная.

– А как давно?

– С восьми утра. Я к***лол выпил, на полчаса полегче стало, а потом опять зажгло…

Медбрат Виталий отдал мне кардиограмму со словами «ничего там нет». И действительно, на беглый взгляд, ничего криминального на ней не было. Но, приглядевшись, всё же узрел я малюсенькие подъёмчики сегмента ST и его реципроктные незначительные депрессии, отрицательные зубцы Т в тех отведениях, где они должны быть положительными. Некоторые коллеги жестоко ошибаются, когда вздыхают с облегчением, не увидев подъёмов. «Инфаркта нет!» – делают они вывод. Вот только непонятно, откуда берётся и на чём основано такое убеждение. К сожалению, инфаркт запросто может быть и безо всяких подъёмов. Незнание этого приводит к ложной диагностике, а значит и к оказанию ненадлежащей помощи. Последствия таких «облегчённых вздохов» будут, мягко сказать, нехорошими: некроз участка сердечной мышцы и, возможно, инвалидизация пациента.

Помощь больному оказали строго по стандарту и в областную больницу свезли.

Следующим вызовом было дежурство на пожаре в квартире многоэтажки. Подежурить дело нехитрое, ни умственных, ни физических усилий для этого не требуется. Разумеется, если пострадавших нет.

Подъехали к старому девятиэтажному дому. Из двух окон четвёртого этажа валил густой чёрный дымище. Пожарные уже во всю работали, ну а нам оставалось лишь смиренно ждать.

Дым и сменивший его пар исчезли и неожиданно пожарные вынесли пострадавшего.