Далее встал вопрос о его переноске в машину. Причём остро встал. Был бы первый этаж, мы б его кое-как своими силами из подъезда вынесли, а там сразу на каталку переложили. Но этаж-то был пятый, чёрт его дери! Мои парни обежали весь подъезд, потом вышли на улицу, но помощников так и не нашли. Теоретически, конечно, можно было спасателей вызвать. Но это потребовало бы дополнительного времени, а оно в такой ситуации было на вес золота. В итоге, позвали водителя Володю и вчетвером, при помощи такой-то матери, снесли весьма немаленького пострадавшего в машину. После этих неспортивных упражнений, спина моя была готова разломиться надвое. Но, несмотря ни на что, всё завершилось благополучно, живым и в сознании его довезли.

После этого вызова мы даже не сомневались в том, что разрешат обед. Но неожиданно ещё вызов пульнули: приступ бронхиальной астмы у женщины семидесяти пяти лет. Тут уж я возмутился, вскипел и схватился за рацию:

– Центральная!

– На приёме.

– Это шестая. Надежда, ты чего это беспределишь-то? Времени третий час, а у нас ни в одном глазу!

– Юрий Иваныч, не ругайтесь! Это же бабушка Мухина, нет у неё ничего. Приедете, добрым словом полечите и всё!

– Ладно, Надя, только из любви к тебе!

– Спасибо!

После этого вспомнил я, кто такая эта Мухина. Мы у неё ни разу не бывали, но у других бригад она попила немало кровушки, неумело симулируя приступы бронхиальной астмы. Делает она это не из простой любви к искусству, а с одной единственной целью: заполучить внутривенно эуф***н с пр***лоном. До недавнего времени она была не одинока в своём хобби. Жил-поживал такой же псевдоастматик Куликов, но покинул он этот мир. Нет, не из-за бронхиальной астмы, а совсем по другим причинам. На тему употребления упомянутых препаратов я уже высказывался, но всё же повторюсь. Они, конечно же, не наркотики и «ломку» не вызывают. Но некоторые их любят за то, что получают чувства прилива сил и лёгкой эйфории.

Когда мы вошли в подъезд, где-то выше щёлкнул замок. Поднявшись на третий этаж, мы увидели, что дверь нужной нам квартиры приоткрыта. Для приличия постучав, мы вошли и увидели лежавшую на диване благообразную пожилую женщину, которая сразу начала страдальчески стонать:

– О-о-ой, милая «скорая»! О-о-ой, помогите, сейчас задохнусь! О-о-ой, сейчас умру!

– Что именно вас беспокоит? – спросил я.

– Задыхаюсь я, задыхаюсь, астма у меня!

Хоть внешне и не было заметно никакого задыха, но лёгкие я всё же выслушал. И ничего патологического не уловил. Обычное везикулярное дыхание.

– Нет у вас никакого приступа, Мария Николаевна, – сказал я. После этих слов она резко вскочила и выдала целый шквал возмущения:

– Как это нет?! Вы что, издеваетесь надо мной?! Да у меня всё сдавило, я дышать не могу!

– Если б вы задыхались, то тогда бы так не кричали. Вам бы не до этого было, – спокойно ответил я.

– Ах вы негодяи! Приехали три сво***чи и издеваются! Как вам не стыдно! Вы же садисты натуральные! У вас и рожи-то садистские!

– Эх, Мария Николаевна, и это после всего, что между нами было?

– Чего-о-о?! Ну я вам сделаю! Я вам устрою! У меня племянник в милиции работает!

Она и дальше продолжила кричать, но мы быстренько покинули это негостеприимное жилище.

Ну а дальше нам разрешили обед, хотя по времени и до ужина было не так далеко.

Наевшись-напившись, пришли мы в «телевизионку». На мягком диване, под тихое бормотание телевизора, накрыла меня дремота. А я ей и не сопротивлялся. Где-то через полчаса из сна в реальность вернул меня трезвон планшета. Вызов прилетел: психоз у молодого человека двадцати двух лет.