– Ну и что… Это хорошо…

В ответ она произнесла целую речь, смыслом которой было: «Поезжай в больницу во что бы то ни стало!».

Что ж делать, повезли. При этом я был настроен исключительно на худшее. Абсолютно не верил в то, что живым его довезём. Однако же мой пессимизм оказался неоправданным. Довезли и передали живого.

Замечу, что не один раз приходилось мне слышать от онкобольных однотипную фразу: «Отпустите меня, и я уйду». Тут может сложиться впечатление, что находятся они на некой границе, отделяющей нашу земную жизнь от другой, вечной. И при этом знают, что в той жизни им будет намного лучше и свободнее. Однако я, будучи убеждённым материалистом, склоняюсь к более приземлённому объяснению. На самом деле страдальцы не знают, что именно ждёт их по ту сторону жизни. Они всего лишь расценивают смерть как прекращение их невыносимых мучений.

Следующий вызов был в отдел полиции к мужчине тридцати восьми лет, у которого психоз приключился.

Дежурный со злостью в голосе рассказал:

– Мы вас к нашему постоянному клиенту вызвали. Хотя точней к вашему. Достал он до печёнок и селезёнок! То и дело всякие заявления дурацкие пишет, как домой сюда ходит. На всех жалуется, на всех подряд, дурь какую-то пишет!

– Так вы только из-за этого нас вызвали?

– Нет, конечно. Он в автобусе ехал и прис***ся к двум мужчинам выпившим. Пассажиры сказали, что они между собой разговаривали, никому не мешали. А этот придурок паспорт достал и заорал на них, что его права нарушают, потому что матом ругаются. Грозился в суд подать. А когда его «послали», начал требовать от пассажиров, чтоб стали свидетелями. Начал всех снимать и телефоном чуть ли не в лица тыкать. Обматерил всех. Водитель остановился, велел ему выйти, а тот ни в какую. Ну короче, приехали ППС, так он и их обматерил, оказал неповиновение. Нет бы где-то в другом районе развыступался, так опять в нашем! Как будто у нас в отделе мёдом намазано!

– А он не пьяный?

– Нет, он не пьёт-не курит, ничего не употребляет. Короче, упрячьте его больничку, может, ему там крышу вернут на место.

Худощавый, подтянутый, моложавый мужчина, сидевший в клетке, встретил нас бурным возмущением:

– Я не понял, зачем мне «скорую» вызвали? В психушку меня упрятать?

– Валерий Владимирович, никто никого не упрятывает. Давайте просто пообщаемся. За что вас сюда привезли?

– Потому что я требовал защиты своих прав. Я – гражданин Российской Федерации, а значит прав у меня больше! Я нахожусь под защитой закона!

– А что значит «прав у меня больше»? Вы считаете себя выше других граждан?

– Не надо передёргивать! Вы меня запутать пытаетесь? Мои права были нарушены дважды. Первый раз, когда двое пьяных ругались матом, а второй раз, когда полицейские меня из автобуса вытаскивали.

– Скажите, а эти двое громко ругались? На весь автобус?

– Нет, не громко, но я слышал, потому что они напротив сидели. Я просил других пассажиров быть свидетелями нарушения моих прав, а они надо мной смеяться начали и потом угрожали за то, что я их на телефон снимал.

– А вы в ответ их ругали?

– Да, ругал, высказал всё, что о них думаю, но ведь не просто так, а за дело.

– Это как же получается, ругаться только вам можно?

– Я вам ещё раз говорю, не надо меня запутывать! Мои права были нарушены! Вместо того, чтоб мне помочь, меня взяли и забрали! А за что?

– Ну как же за что? Вы публично ругались матом, обзывали людей. Разве это не мелкое хулиганство?

– А-а-а, вы хотите всех собак на меня повесить, крайним сделать? Нет, не получится, я вас к суду привлеку! Вы меня, здорового человека, хотите психом сделать? А с полиции я убытки взыщу, они меня здесь больше двух часов держат! Я ещё и правозащитников подключу, дело громкое закрутится!

– Всё ясно, Валерий Владимирович.