Когда освободились, получили новый вызов: боль в груди, теряет сознание женщина шестидесяти девяти лет. Да что ж такое, опять боли в грудях, да ещё и сознание вот-вот потеряется! На кой чёрт психиатрической бригаде такие ужастики! Однако моё возмущение за пределы кабины не вышло.

Открыл нам мужчина средних лет и взволнованно сказал:

– Матери что-то совсем плохо. Из туалета вышла и упала. Я её кое-как поднял и уложил. Теперь лежит как в полусне, вообще встать не может.

Больная с бледным лицом лежала на диване, закрыв глаза.

– Здравствуйте, Александра Семёновна! Что случилось?

– Не знаю… – ответила она тихим, слабым голосом. – Не знаю, как и сказать-то… Слабость страшная, встать не могу, сил нет… Да ещё подташнивает… Упала я, отключилась… Сын поднял…

– А в груди болит?

– Не то что болит, а как-то тянет неприятно. Будто душу вытягивают…

Давление сто десять на шестьдесят при привычном сто тридцать на восемьдесят. А на кардиограмме были всякие гадости и мерзости: АВ блокада III степени плюс фибрилляция предсердий. Сразу же в памяти моей закрутился-завертелся активный поиск чего-то важного. Ведь сочетание блокады с фибрилляцией образует некий синдром. И вот, наконец-то озарило меня: это же синдром Фредерика! Однако радости от постановки диагноза не было и в помине. Чему радоваться, если такое состояние является жизнеугрожающим? Этот синдром является редким, но, видимо, сам нечистый угораздил нас на него нарваться. Кроме того, судя по тому, что больная вроде как теряла сознание, можно предположить приступ Морганьи-Адамса-Стокса. По сути, это обморок, вызванный снижением сердечного выброса и ишемией головного мозга.

В данном случае никакой медицинской помощи на догоспитальном этапе не предусмотрено. Нужно только брать и быстренько везти в кардиологию. Что, собственно, мы и сделали.

По уже сложившейся дурной традиции вместо обеда получили вызов: почернела нога у мужчины восьмидесяти трёх лет. С большой долей уверенности можно было предположить гангрену.

Открыла нам невысокая пожилая женщина с короткими седыми волосами и испуганным лицом.

– Здравствуйте! У деда что-то с ногой творится. Сначала большой палец чуть-чуть почернел, а теперь вообще страшно смотреть. Господи, уж не гангрена ли?

– Сейчас посмотрим.

– Да он вообще сильно ослаб в последнее время. Похудел, всё лежит и лежит. Только что поесть да в туалет встаёт.

– Диабет у него есть?

– Есть.

– На инсулине или на таблетках?

– Таблетки он пьёт. Вот только у него сахар высокий: восемь-девять. Надо бы к эндокринологу его сводить, но ведь не дойдёт, свалится, не дай бог.

Очень худой, с седой щетиной на впалых щеках больной лежал на кровати.

– Здравствуйте, что случилось?

– Да вот, нога сильно болит и все пальцы почернели. Такая адская боль и ничего не помогает, хоть на стену лезь!

Все пальцы и треть плюсневой части стопы были чёрными. Диагноз сухой гангрены не вызывал ни малейшего сомнения.

– Ну что у него? Гангрена? – спросила супруга больного, видимо, надеясь услышать от меня отрицательный ответ.

– К сожалению, да, – откровенно ответил я.

– Так ему ногу-то отрежут, что ли?

– Если вы поедете его сопровождать, то сами у хирурга спросите.

– О-о-ой, да он же не перенесёт операцию-то! – запричитала она.

Но тут сам больной вступил в разговор, сказав своё веское слово:

– Да и чёрт с ней, с этой ногой! Пусть лучше отрежут, чем так мучиться!

Помощников для переноски больного в машину решили не искать, ведь он весил-то всего ничего, да и этаж был второй.