Больная тихо ойкала и на наш приезд почти не отреагировала.

– Антонина Валерьевна, что с вами случилось?

– Избил квартирант, – сказала она, с трудом разлепляя разбитые губы. – Он у меня полгода жил. За последние два месяца не заплатил. Я сначала по-хорошему просила, а потом выгнать решила. Заранее предупредила, чтоб вещи собирал и уезжал. Я сегодня пришла, и он на меня сразу набросился.

– Как он вас бил, куда наносил удары?

– По лицу, в грудь и в живот.

– Что вас сейчас беспокоит?

– Ой, всё болит, всё тело. Дышать тяжело, он мне, наверное, рёбра переломал.

– Живот болит?

– Да, болит.

– Тошнота, рвота есть?

– Сильно тошнит.

– Данные квартиранта у вас есть?

– Есть, есть, – ответил полицейский. – Вот, возьмите, спишите.

Давление всего-то сто на пятьдесят, пульс частил. Послушал грудь, и справа оказалась нехорошая тишина. Это позволяло заподозрить гемоторакс, то есть скопление крови в плевральной полости. Механизм его возникновения весьма прост: отломки рёбер повредили плевру и лёгкое, вызвав внутреннее кровоизлияние. Но это ещё не всё. Живот был очень нехорошим: вздутый и резко болезненный при пальпации. Скорее всего, имело место внутреннее кровотечение. Причина его заключалась в повреждениях печени или селезёнки. Эти паренхиматозные органы очень легко рвутся при сильных ударах в живот. Ну и вишенкой на торте была закрытая черепно-мозговая травма – сотрясение головного мозга под вопросом.

Быстро зарядили капельницу, чтоб увеличить объём циркулирующей крови, ну и, разумеется, качественно обезболили. А затем свезли пострадавшую в хирургию.

Да, сдача квартиры в наём – дело рисковое. Особенно если без соответствующего договора. А уж сдавать какому-то одинокому и непонятному мужчине – это двойной риск.

Мне предстояло, вернувшись на Центр, выполнить пустую и никому ненужную работу: передать сообщение в полицию, несмотря на то, что они и без меня обо всём знали. И не просто знали, а уже зарегистрировали это преступление. Но, тем не менее, от этой обязанности меня никто не освобождал. Кстати, передавать нужно не со своего телефона, а исключительно со служебного.

Как только освободились, получили следующий вызов: травма спины у мужчины тридцати восьми лет. Ожидал он нас во дворе многоэтажного дома.

Когда приехали на место, к нам тут же подошли двое рабочих в красных жилетах.

– Здравствуйте, тут человека деревом придавило!

– А дерево-то с него убрали?

– Да, да, вон он на газоне лежит, пойдёмте!

Пострадавший, как оказалось, тоже рабочий, к счастью, был в сознании и лежал рядом с большим, мощным свежеспиленным тополем.

– Что вас беспокоит?

– Спина болит, – сказал он, скаля зубы от боли. – Дерево спилили, и оно мне прямо на хребтину грохнулось. Отбежать не успел…

– Ноги чувствуете?

– Что-то они плохо двигаются. Какие-то слабые…

Для того, чтоб перенести пострадавшего в машину, пришлось брать спинальный щит. Вот только взять-то легко, а потом вешать на место замучаешься. В машине провёл я обстоятельный осмотр, результаты которого не порадовали. Ноги действительно плохо двигались и чувствительность в них была нарушена. А это говорило о повреждении спинного мозга где-то на уровне поясничного отдела позвоночника. Поскольку я не уникум и не обладаю рентгеновским зрением, то диагноз сформулировал обобщённо, не конкретизируя конкретные позвонки и вид перелома. После обезболивания свезли мы пострадавшего в травматологию. А вот потом не менее получаса пыхтели, вешая на место этот чёртов щит.

Сразу докладывать об освобождении не стал.